Габриель подошел к подвывающему Джону, схватил его за ворот, с силой пихнул в сторону дальнего зала. Священник-администратор повалился на пол. Немалый вес брата Джона пришелся на изувеченную руку. Он подскочил и снова заорал от боли.
– Антрацит, – позвал Габриель. – У тебя час в запасе. Найдешь то, что вам нужно?
– Если здесь есть интересующая нас информация, то возможны два варианта: либо…
– Да или нет? – оборвал словесный понос Габриель.
– Постараюсь, – уложился в одно слово спут.
– Тебе повезло, – подмигнул священник-следователь рыжему. – У тебя удивительный спут. Он умеет быть лаконичным.
– Он еще и медитировать по пьяни умеет, – похвалился Браун. – А ты куда?
Габриель подхватил рукой за шкирку священника-администратора, довольно грубо помогая тому подняться.
– Пойду с ним пообщаюсь. Мне тоже нужна кое-какая информация. У вас час.
Главного священника-администратора земного отделения Церкви Света хватило ненадолго. Поначалу брат Джон пытался хранить стойкость и непоколебимость перед лицом опасности, грозно смотрел на своего похитителя, теперь уже бывшего священника-следователя Габриеля, пытался вразумить заблудшего собрата, цитировал отрывки из священных томов, взывал к вере, требовал покаяться. Но всё это на Габриеля не действовало, и священник-администратор волей-неволей начал читать про себя молитвы.
Сорок восьмая статья здесь была налицо, на все сто пятьдесят процентов, причем с отягчающими последствиями. Габриель ничего не слушал, сыпал угрозами, а вскоре от слов перешел к делу, и Джону стало не до молитв. Он стиснул зубы и приготовился к пытке.
Делать больно Габриель умел, Церковь сама научила его этому. По мере того как раненое тело Джона пронизывали всё новые вспышки боли, стойкость его улетучивалась, сходила на нет. Наконец боль и страх вырвались наружу, священник-администратор не выдержал и завыл.
– Не скули, брат-администратор, – бросил Габриель, садясь на стул возле лежащего на мраморном полу пленника. – Ты же служитель Церкви Света, защитник человечества. Разве так ведут себя настоящие герои галактики?
– Ты сошел с ума, ты… ты спятил, – просипел сквозь зубы администратор. – Ты знаешь, что с тобой теперь будет? Совет тебе этого не простит.
– А разве совет не приговорил меня раньше? Разве не по приказу совета меня пытались отравить? Разве не по его приказу меня обстреливали на подлете к Земле?
– С чего ты взял?
– Я умею складывать два и два, брат Джон. И если за этим стоит не совет, то остаешься лично ты.
Священник-следователь снова поднялся, нависая над администратором.
– Я ни в чем не виноват, – вскрикнул Джон.
– Значит, не ты приказал отравить меня? Странно, почему-то у меня сложилось иное впечатление. Помнишь наш последний разговор? Впервые после Нью-Детройта я выхожу с тобой на связь, а тебя волнует, кажется, только мое местонахождение. И практически тут же, как я рассказываю, где нахожусь, меня пытаются отравить. Что это?
– Совпадение, – просипел Джон.
Габриель удовлетворенно кивнул.
– Хорошо, – неожиданно мягко согласился он. – Совпадение.
И тут же посуровел:
– А то, что происходило между тобой и Исааком в соседнем зале полчаса назад, – тоже совпадение?
– Это совсем другое… Исаак заслужил наказание. Он вызвал гнев всей Церкви Света, он недостоин. Он пьет, прелюбодействует, пятнает рясу сквернословием. Он проник в информаторий, не имея допуска, более того, привел сюда спута-шпиона…
– За это теперь убивают?
– Не за это, – Джон с трудом приподнялся и сел на полу. – Не за это. Ты знаешь, что произошло на Паладосе? Он отпустил Призрака! Что ты скажешь о священнике-следователе, по собственной воле отпускающем на свободу Призрака?
– А разве мы их больше не отпускаем? – невинно поинтересовался Габриель.
– Конечно нет! – взвился Джон, но в голосе прозвучала фальшь.
– Значит, мои труды не напрасны, – мрачно ухмыльнулся Габриель. – Как и смерть моего спута.
Он отступил от сидящего на полу администратора и принялся прохаживаться туда-сюда. Говорил при этом спокойно, будто вел светскую беседу:
– Его звали 100 градусов по Цельсию. Он умел казаться невыносимым, но, в сущности, был отличным парнем. Он спас меня там, на Нью-Детройте. Не раздумывая, отдал свою жизнь за мою, чтобы я закончил дело и поймал Призрака.
Габриель резко остановился и снова развернулся к Джону.
– Где пойманные Призраки?!
– Мы уничтожили их. Всех, – проговорил расслабившийся было священник-администратор.
– Всех? Хорошо, – кивнул Габриель. – Тогда объясни мне, Джон, что это?
И указал на стеллаж, что высился за спиной сидящего на полу священника-администратора. Джон повернул голову, поднял взгляд. На полках за его спиной ровными рядами стояли металлические кубы, украшенные символами и изящными линиями. Каждый из них как две капли воды походил на тот куб, что Габриель обнаружил у начальника тюрьмы на Нью-Детройте, или на тот, что нашел мальчик Грон на паладосийской дробилке.
Джон сглотнул, повернулся к Габриелю и снова сглотнул. В лицо ему глядел ствол плазменного ружья.
– Отвечай, брат Джон, что это и почему я нашел один из них у Призрака?
