Исаак же к бывшему брату по Церкви относился как к любому другому священнику – с подозрением, даже несмотря на то, что увидел его совсем в ином свете, без ореола догматов, правил и требований. Габриель по-прежнему оставался для рыжего братом Церкви, редкие разговоры с ним это подтверждали, а доверяться кому-то, кто подчиняется этой организации, Исаак не собирался.
В результате из всей четверки в словесные баталии периодически пускались лишь спут и арибал. Эти чаще толковали между собой: Ру-пора интересовало всё, что происходило в последние сотни тысяч лет, Антрацит был падок на вспоминания собакообразного пришельца о прошлой жизни.
Полет проходил спокойно. Легкое напряжение возникало лишь от ожидания его завершения, а оно приближалось с каждым днем.
Новые неприятности возникли за двое суток до прибытия на Землю: на грани видимости замаячил чужой корабль. Первым посторонний космолет заметил Ру-пор.
– Это не ваши друзья? – поинтересовался он, удостоверившись, что корабль следует за ними неотрывно.
– Где? – заинтересовался Габриель.
Арибал сделал пасс над пультом, экран загорелся изображением чужого корабля. Он шел на расстоянии, немного превышающим досягаемость выстрела плазменной пушки.
– А можно как-то посмотреть на него поближе? – поинтересовался Исаак.
– Пожалуйста.
Ру-пор снова принялся химичить с пультом. Корабль на экране вырос, увеличился в размерах.
– Такие штуки стоят на балансе Церкви, – заметил Исаак.
– У Церкви они все маркированы, – не согласился Габриель. – Герб ЦС знаешь? А тут никаких опознавательных знаков. Странно.
Какое-то время космолет был виден под тем же углом, что и прежде. Потом изображение сменилось компьютерной имитацией. Трехмерная копия корабля на экране прокрутилась вокруг своей оси по часовой стрелке, сменила угол. Дисплей моргнул. Изображение стало плоским, развалилось на составляющие и в виде схем трех секторов легло на экран.
– Ничего себе! – присвистнул Габриель. – Это как?
– Типичная арибальская техника, парень, – отозвался Ру-пор. – Сканирует пустоты, плотность покрытий и перекрытий попадающего в зону видимости объекта, воссоздает в схематическом виде. Точность девяносто девять и девять десятых процента. Прибор может даже опознавательные знаки и геральдику воссоздать по плотности слоя и составу краски, даже если борт перекрашивали. Правда, на этом корыте никаких опознавалок нет и не было. Факт. Краска везде ровно лежит.
– С ума сойти! – восторженно выдохнул Исаак.
– А вы что, до такой примитивной штуки за тысячи лет не додумались? – вид у Ру-пора стал язвительным. – Эх вы, обе…
– Скажешь хоть слово про обезьян, – перебил Исаак, – и я познакомлю-таки тебя с собакой брата Джона. Ты ей наверняка понравишься. Она без ума от умных мужчин.
Ру-пор посмотрел на Брауна со странным оскалом. Понять, что он означает, было трудно.
– Хорошо, парнишка, – рыкнул арибал наконец. – Уел. Один-один.
Экран дрогнул и восстановил исходное изображение. Космолет без опознавательных знаков сократил расстояние и шел теперь вровень с тарелкой на расстоянии выстрела.
Арибая прибавил скорости, корабль-преследователь не отставал. Он приклеился к тарелке, словно тень. Доскообразный космолет Ру-пора дернулся вверх, затем заложил крюк в сторону и вернулся на прежний курс. Преследователь неотрывно повторил маневр.
– А он на самом деле за нами, – хищно оскалился Ру-пор.
– И он знает, что мы это поняли, – поддакнул Исаак.
– Сейчас будет стрелять, – предположил Габриель.
– Ага, – кивнул рыжий. – К гадалке не ходи.
Космолет-преследователь, словно услышав их разговор, пошел на сближение. Расстояние между бортами резко сокращалось.
– Уходи! – закричал Габриель Ру-пору.
Вражеский космолет был снабжен несколькими пушками. В доскообразный корабль полетели один за другим штук шесть сгустков плазмы. Арибал и ухом не повел.
– Ты не видишь? По нам стреляют! – подскочил Исаак. – Выворачивай!
Сгустки плазмы один за другим легли четко в борт ру-поровой тарелки.
Корабль вздрогнул.
– Вы меня еще поучите, мальчики, – голос псообразного пришельца был веселым как никогда. – Я такие корабли проектировал, когда ваши предки на пальме сидели.
– Два-один, – внес свою лепту Антрацит.
– А ты вообще молчи, – окрысился на него Исаак. – Ты когда молчишь, умнее выглядишь. А приятеля твоего я на живодерню отправлю.
– Руки коротки, – усмехнулся Ру-пор. – Чем-то кроме плазмы он стрелять может?
– Вряд ли, – покачал головой Габриель.
– Тогда пусть обстреляется, – беспечно добавил арибал. – Плазменная пушка мне не страшнее водомета. У меня корпус дитрилаоктиновый.
– Какой? – не понял Исаак.
Ру-пор поглядел на Брауна, прикидывая, как объяснить человеку, что из себя представляет сплав, которого, судя по физиономиям, ни люди, ни спуты, ни кто-то из ныне живущих в этой галактике не знают. Наконец бросил попытки.
– Короче, плазмоустойчивый, – пояснил он, как мог.
Вражий космолет в прочность сплава, кажется, не верил. Он заходил то с одного фланга, то с другого, обстреливая летающую тарелку во все мыслимые и немыслимые места. Наконец оставил попытки и понемногу отстал.
