Антрацит остался неподалеку от входа. Спут засел в кустах, с дорожки синекожего видно не было, зато из его убежища прекрасно просматривался вход в хранилище информации. Покинуть кусты спут мог только в двух случаях: либо когда Исаак подаст сигнал, либо если кто-то раскроет его местонахождение. Второй вариант, впрочем, стал бы полным провалом, так что Антрациту оставалось тихо сидеть и ждать сигнала.
Рыхлый священник-администратор по имени Терезий уже заступил на дежурство. Как и предполагал Исаак, хранитель бдел. При появлении в дверях информатория постороннего Терезий вскинул ружье, а палец его левой руки лег на кнопку сигнализации. Одно движение пальцем правой – и в рыжем следователе появится лишняя дырка, одно движение пальцем левой – и вся Церковь будет поднята на уши по тревоге.
– Кто идет? – отчетливо спросил хранитель информатория. – Стой на месте!
– Стою, стою, – шутливо задрал руки кверху Исаак. – Хотя мне твои секреты не нужны, брат. Мне нужна приятная компания.
Терезий опустил ружье, и в лицо Брауну тут же устремился поток слепящего света, куда менее приятный, чем ствол плазменного ружья. Исаак сощурился.
– Исаак?
– Он самый!
Терезий опустил руку и в лицо Исаака тут же устремился поток слепящего света. Исаак сощурился.
– Да я это, я, – проворчал недовольно. – Вернулся только-только. Устал гонять паладосийских призраков. Вот думал: с кем бы пропустить кружечку хорошего вина. И кроме брата Терезия в голову никто не пришел. Ты ведь не откажешь мне в компании.
Рыхлый администратор отбросил фонарь и вышел навстречу.
– Исаак!
Браун потонул в пухлых объятиях Терезия.
– Как я рад тебя снова видеть!
– Выпить со мной ты будешь рад еще больше, – пообещал Исаак, выставляя перед братом по Церкви пару бутылок.
– Я на дежурстве, – скис хранитель.
– Да ладно, – отмахнулся Исаак.
Пальцы рыжего подхватили бутылку и подцепили пробку. Затычка вылетела из горлышка с задорным щелчком. Исаак со смаком втянул аромат, напитавший пробку. Терезий, пристально смотревший за каждым движением рыжего, сглотнул подступившую слюну.
– Ты погляди, какое вино! – подбодрил Исаак. – А я расскажу, как устранил паладосийского Призрака.
– Брешешь, – взгляд Терезия был прикован к бутылке.
– Серьезно. Я еще и техномагам там наподдал.
– Ты? – не поверил священник-администратор.
– Я.
– Сам?
– Сам.
Исаак выудил пару стаканов и разлил вино. Терезий повел носом. Ноздри затрепетали, ловя аромат.
– Только немного, – предупредил он. – Я на дежурстве.
– Немного-немного, – подтвердил Исаак. – Много тебе никто и не даст. Ты ж на дежурстве.
– Я на дежурстве, – повторил Терезий, словно зачарованный, и поднял стакан.
– Ну, за мое возвращение.
Звякнуло. Два стакана взлетели кверху донышками и опустились уже пустыми.
– Значит так, прилетаю я на Паладос, а там… – начал Исаак, заново разливая вино.
Сидеть в кустах Антрациту пришлось чуть больше трех часов. Он гипнотизировал вход, боясь прозевать сигнал, но, как оказалось, пропустить такое было нереально, даже если бы он смотрел в другую сторону.
Исаак появился в дверях информатория, постоял, покачиваясь, будто пытался понять, где он и зачем здесь. Потом поднял руку, сунул два пальца в рот, и окрестности огласил короткий резкий свист, после чего фигура поспешно скрылась в проеме. Синекожий воспринял это как призыв к действию и, оглядевшись, покинул убежище.
Дорожка хорошо освещалась, и, окажись кто-то из церковной братии сейчас поблизости, тревогу бы подняли сразу. Синекожий здесь был как на ладони, и принять его за человека смог бы разве что слепой.
Но, по счастью, короткой семенящей перебежки никто не заметил.
В хранилище было сумрачно, свет лился приглушенный. Впереди поперек коридора стоял небольшой стол. За ним в обнимку с бутылкой сидел брат Терезий, рыхлый хранитель спал. Еще три бутылки стояли под столом.
Пустые, догадался Антрацит, отметив, что Исаака заметно шатает.
– Готово, – похвалился Браун. – Вход свободен. Добро пожаловать в святая святых Церкви Света. Между прочим, даже я туда никогда не входил.
– Почему? – удивился спут. – Неужели не интересно было?
– Было по-всякому, – объяснил Исаак. – Только мне по статусу не положено.
Спут посмотрел непонимающе. Исаак повернулся спиной, двинулся вглубь коридора. Сделав несколько шагов, словно вспомнил про Антрацита, махнул рукой.
– Идем.
Павильоны информатория казались необъятными, но освещались значительно лучше, чем вестибюль. Уставленные от пола до потолка стеллажами с самыми разнообразными носителями информации залы перетекали один в другой, выстраиваясь анфиладой. На метр выше головы, по периметру бежал балкон.
Исаак пьяно присвистнул, оценивая масштабы этой, с позволения сказать, библиотеки. На спута же вовсе было жалко смотреть. Антрацит дрожал, как охотничий пес, у которого перед носом трясут лисьей шкурой. Глаза синекожего регистратора горели алчностью вперемешку с дикой тоской. Он хотел бы остаться здесь до тех пор, пока не заглянет в каждый том, на каждый диск или накопитель, но времени было в обрез, и синекожего зашкаливало, словно робота, перед которым поставили неразрешимую задачу.
