Лиза вывернулась из скрипучей кроватной сетки, жмурясь на яркое окно без штор. У изголовья пылился телевизор с одним каналом, а где-то под обоями с утра до ночи бубнил замурованный динамик. Лиза тронула ногой холодный шершавый пол. Ребята спали в смежной комнате, откуда не доносилось ни шороха. Где-то хлопали двери, лилась вода, но в «люксе» было тихо, не считая радио. Лиза нашарила под кроватью резиновые шлепанцы, обулась и прошаркала в душевую. Сбросив халат на кафель, она ступила в кабинку. Зажмурившись, повернула кран, и трубы зарычали. Душ не столько лил воду, сколько плевался острыми струями. Лиза вздохнула и выдавила в руку шампунь. «Самое противное, что ты богата», — подумала она. Даже знаменита, отчасти. А живешь в этой дыре, и спишь на дребезжащей сетке, и вода еле теплая, и напор по утрам никакой. Лиза приоткрыла глаз, и в него сразу брызнула пена. Кто знал, что богатство и слава могут быть так неприятны.
— Мы купим новую квартиру, нет, всем по квартире, — сказала Лиза, вернувшись из банка, где обналичила первый гонорар. У нее тогда поломалась застежка на сумочке, а Макс не мог сложить пополам бумажник. Но, конечно, выяснилось, что на квартиру не хватит, тем более — на три. Даже разъехаться выходило дорого — куда дороже, чем они платили хозяевам каждый месяц. Нет, Максим нанял агента, они посмотрели несколько терпимых вариантов, но всё шило на мыло, тем более, ни в одном не было выхода на крышу.
— Ладно, если так, — сказала Лиза, когда они договорились остаться. — Тогда купим новую мебель и всё здесь отремонтируем.
— Я, в принципе, умею клеить обои, — сказал Дима.
— Какие обои, вы что, не в себе? — спросил Макс. — Нет, вы делайте, что хотите, но я в этом участвовать не буду. Какой смысл быть при деньгах и что-то делать самому?
— Блин. А правильно, — согласилась Лиза. — А то я уже подумываю, где найти время.
— Нищенская психология, — сказал Максим.
— Можно подумать, у тебя с детства слуги были, — сказал Дима.
— Представь себе.
— Ух ты. И как оно?
— Что?
— Когда слуги? Максим хмыкнул.
— Воруют.
И они наняли рабочих.
Под телевизором, у розетки, заряжался ноутбук. За ночь в ее «Входящие» накапало 1706 сообщений. Все от незнакомых людей, почти все заглавными. «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!!!!», «МОЛОДЕЦ!!!», «земля и небо отстой!!!!!!!11». «СДОХНИ СУКА!!!!!!!». Лиза отсеяла их по восклицательным знакам, как показывал Макс, и удалила всей пачкой, не читая. За окном темнел февраль, сырой и холодный. Нужно было где-то позавтракать, но искать кафе, открытое в шесть утра, ей не хотелось.
Завтрак в гостинице в такую погоду выглядел даже привлекательно. Он состоял из плохо сочетавшихся закусок: соленые плавленые сырки, повидло в цветных коробочках, мохнатые дольки мандаринов.
Лиза набрала всего понемногу и заварила чай. «Срочно найти ресторан на Третьем кольце», — думала она, выбирая, что съесть первым. Лиза очистила треугольный сырок от фольги, подцепила его вилкой и отправила в рот. На вкус он был ничего, только…
— Привет. Она подняла глаза от блюдца. Напротив уселась незнакомая девочка, совсем юная, с плохо расчесанными черными волосами.
— Привет, — ответила Лиза, сглотнув плавленый сыр. — Мы разве знакомы?
— К моему несчастью, нет.
— Почему?
— Что? — спросила девчонка.
— «К несчастью», — Лиза вскрыла коробку с яблочным повидлом и лизнула фольгу.
— Ну… ты, наверное, очень разносторонний и интересный человек.
Поэтому. Как-то так. Хмыкнув, Лиза ковырнула повидло. Девушка уставилась за туманное стекло, по которому вилась одинокая капля воды. Лиза жевала, а девчонка молча следила за каплей, не проявляя интереса ни к чему больше.
— Так что? — спросила Лиза, допив чай.
— А? — очнулась девушка. — В каком смысле?
— Ну, ты же что-то мне принесла.
— Я?! — девчонка широко открыла глаза, потом достала черный рюкзак и зарылась в него по локоть. — Ну, как-то не совсем, скорей… но сейчас… Она выложила на столик неровно скрепленный веер из принтерной бумаги.
— Вот, это как бы повесть под моим авторством. Если я тебе, конечно, не мешаю. Жанр — постмодернизм. Тема — кризис молодежи в современном обществе.
— Но при чем здесь я? — Лиза разжевала холодную дольку. После варенья мандарин казался
— Ну ты же на телевидении! — сказала девушка. — Ты же там знаешь всех, если бы ты ее там покажешь, может, кому-то будет интересно, и по моей повести снимут фильм.
— Да кого я там знаю, — беспомощно промямлила Лиза, но девчонка не слушала.
— Смотри, допустим, они купят у меня права за десять тысяч долларов. Тогда пять тебе, а пять мне, так подойдет?
— Честное слово, я ничем не могу помочь, — Лиза отчаянно пыталась выковырнуть языком застрявшую прожилку. — У меня никто не возьмет читать повесть.
