Заснуть он еще не успел, но для беседы уже не годился. Поэтому Лизе осталось только одно занятие. Она сидела в кресле. И смотрела в окно, за которым висел чернильный горизонт. Сидела и думала, что могла бы выпить, если бы знала, где Максим прячет запасы своего пойла. И если бы ее не мутило при мысли о выпивке. Сидела и думала, что за дерьмо творится в Москве, и какого черта теперь делать. Она представляла себе Диму, который, скорее всего, трясся где-то рядом, в закрытом прицепе для нелегалов. Потом думать стало не о чем, и Лиза просто сидела в кресле. Она пыталась уснуть и снова не могла. Лиза пробовала смотреть на экран, но там был только Уилл Смит в роли Уилла Смита, и снова, и снова, и снова.
17 мая 2005 года
Он пришел в себя от грохота воды, льющейся в полупустую ванну. Он сел вертикально и растер кулаками веки, чтобы не уснуть в очередной раз. Его нервы и кости дрожали, а в горле застрял непроглоченный спазм. Гостиничная ванна была просторной и белоснежной, но даже в чистой горячей воде Дима чувствовал себя чуть озябшим и слегка грязным. И немного пустым. «Абстиненция», — определил Дима, стуча зубами. Алкоголь… да, этот точно. Может, еще и табак. И какой-то другой наркотик. Минимум один. Экстази? Дима потрогал скулы. «Уже теперь не вспомню». Он просто зашел узнать насчет перевозчиков. Кто едет через границу. У кого есть тайник. Кто хочет заработать. У Димы были деньги, и найти машину стало гораздо легче. Тракеры у стойки что-то праздновали. Трое или четверо, все с востока: худые, зубастые, простые как наждачная бумага. Они предложили ему выпить, и слово за слово. Дима помнил, что долго не мог опьянеть. А потом — как учил кого-то на стоянке разным болевым захватам. Это уже был не тракер. А вроде даже немец. Потом они двое как-то сразу попали на дискотеку. И, помнилось Диме, там он пил еще. И танцевал. Гостиничная ванна была полна до краев. Из последних сил вытянув затекшую ногу, Дима захлопнул кран. Что еще? Вроде бы он курил. По крайней мере, сейчас першило в горле. Вроде занимался сексом. Дима помнил, как стаскивает трусы по ноге какой-то девочки. Она еще заехала ему в ухо тогда, в качестве флирта. Перед сексом. Если был секс. Дима вспоминал, как стоит у автомата и пытается купить презервативы, которые нигде теперь не удавалось найти. Он погрузился в горячую воду по самый подбородок. Ему хотелось пить, и Дима хлебнул прямо из ванны. Еще и еще раз, пока не сдалась его бездонная жажда. Ну как? Ты счастлив? Теперь он постоянно задавал себе этот вопрос, и каждый раз не мог ответить. Что делает человека счастливым? Удовлетворение всех желаний? Стимуляция нервов? Серотонин? Он был почти уверен, что за ночь перепробовал всё это. Он помнил, что перепробовал. А теперь чувствовал себя грязным — и ничего кроме. Дима торчал в гостиничной ванной с утра: набирал воду, спускал воду, мылился, поливал себя из душа, полоскал рот и снова лез набирать ванну. И всё равно ему мерещилась эта несвежая липкость по всему телу. Грязь и усталость. И сухость в горле. И сожаление. Глупо быть несчастным — да, но по-другому он просто не умел. И кто знает, сколько уйдет времени, пока научится. Ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь, а Синица исчезла. «Ее и не было», поправился Дима. Ты и есть она. Ты сам ее выдумал.
— Тогда почему не поговорить с собой? — громко спросил он, поворачивая к себе зеркало. — Да, правда. Итак, начнем заседание. Что скажешь… Дима? Предлагаю обсудить наши планы.
— Да, предлагаю обсудить наши планы. Нам нужно выбираться отсюда. Лизка с Максом уже, наверное, возле границы.
— Давай собираться, и догоним их. А там посмотрим. Точно. В точку, Дима, как всегда.
— Спасибо. И обсудим по дороге нашу суровую действительность. В машине у нас будет много времени. Знаешь, а ты настоящий псих.
— Знаю, Дима. И даже… радуюсь этому. Уж хоть так, для начала.
— Классно погуляли, да? Он засмеялся и вернул зеркало на полку. В гулкой ванной опять стало тихо.
17 мая 2005 года
Максиму пришлось тяжелее всех. Лизка спокойно отдыхала в кресле, смотрела фильмы; за Дмитрия он тоже не переживал — тот наверняка привык терпеть и большие расстояния — а вот Макса колбасило очень не по-детски. Ему доводилось терпеть подобное, и он подготовился заранее.
Побольше алкоголя, чтобы уснуть. Еще нужны были кое-какие таблетки, но в немецкой аптеке они не продавались — там вообще ни хера не продавалось без рецепта, кроме леденцов. «Если бы знать», — думал он, — «можно было спросить что-нибудь на хероин споте». Но кто знал. И кто знал, что в бездействии терпеть это окажется настолько трудно. Всё началось через сутки, как по графику. Лёгкое недомогание.
