24 сентября флотилия вошла в устье Виллапы и берег на протяжении 150 сажен был занят высаживающимися воинами. Для прикрытия их высадки на случай возможного внезапного налёта был выслан баркас, вооружённый четырьмя фальконетами. Выросшее на пустынном берегу в мгновение ока бурлящее становище поразило Вальронда: "Требуется великий дар красноречия, чтобы надлежащим образом описать картину, представившуюся мне при выходе из шлюпки. Некоторые отряды успели уже построить шалаши, иные же еще начали делать их, и баты ежеминутно приставали к берегу во множестве. Казалось, все окружавшие нас места были в сильном движении. Иные люди развешивали свои вещи для сушки, другие варили пищу, третьи разводили огонь, а остальные, утомясь от трудов, старались подкрепить силы свои сном."
Индейцы не могли упустить столь удобного случая, чтобы в общей неразберихе по прибытии партии не совершить нападения и тем с самого начала устрашить противника и взять инициативу в свои руки. Нападение это лишний раз продемонстрировало Вальронду сколь легко на подъём это пёстрое ополчение, а также насколько сильно оно подвержено влиянию первого впечатления. Чинуки атаковали группу каноэ и, отбив одно из них, застрелили двоих воинов. Убитым, на глазах находившимся в отдалении соратников, отрезали головы - "и тем навели прочим страх". Едва весть об этом достигла становища, как "вооруженное множество тотчас бросились на помощь, а я со своей стороны послал байдару, так что в полчаса устье гавани покрылось гребными судами." Однако индейцы исчезли сразу после того, как нанесли удар - погоня дошла до самого оставленного поселения Камлуп и вернулась ни с чем.
По мере того, как всё новые отряды собиралась в устье, их руководители высылали лазутчиков в расположение индейцев. "Наши американцы были столь смелы, что ночью по одиночке подъезжали к неприятельским жилищам"
После совещания, на котором "…условились мы о мерах действия", 28 сентября флотилия покинула двинулась вверх по реке и в тот же день приблизилась к покинутому жителями селению у подножия крутого утёса- кекура. Место это называлось Нуув Тлейн (Большая Крепость). Здесь было исконное поселение чинуков- канлуп., здесь стоял родовой дом их вождя Гошуококе. На случай возможной засады с борта судов дали орудийный залп по прибрежным зарослям. Едва развеялся пороховой дым, как на высоком мысу появилась фигура чинукского вождя. Он громко объявил о желании заключить мир. Но на предложение продолжить переговоры на берегу не согласился. На слова чинука о мире Александр Андреевич отвечал через толмача: "Поскольку без всякой причины на корабль наш напали и людей безвинно побили, то мы пришли наказать их. Если же они раскаиваются в своем преступлении и желают искренне мира, то прислали бы немедленно своих тайонов, которым объявлены будут условия … Мы, при всем справедливом нашем гневе, готовы снизойти на их просьбу, и дело кончить без пролития крови." Переговоры продолжались и на другой день, но ни к чему не привели. Дело быстро шло к кровавой развязке.
Союзники высадились на берег и расположились в чинукских бараборах. Всю ночь с берега доносился гул голосов и "…по частому уханию заключили мы, что индейцы занимаются шаманством".
К полудню 1 октября все силы были подтянуты к индейской крепости. Она представляла собой типичный образец тогдашнего фортификационного искусства индейцев: неправильный четырёхугольник, "…большая сторона которого простиралась к морю на 35 сажен. Она состояла из толстых брёвен наподобие палисада, внизу были положены мачтовые деревья внутри в два, а снаружи в три ряда, между которыми стояли толстые бревна длиною около 10 футов, наклоненные во внешнюю сторону. Вверху они связывались другими также толстыми брёвнами, а внизу поддерживались подпорками. К морю выходили одни ворота и две амбразуры, а к лесу - двое ворот. Среди этой обширной ограды (находилось) … четырнадцать барабор весьма тесно построенных." Баранов также отмечал, что крепость была выстроена из "претолстого в два и более обхвата суковатого леса; а шалаши их были в некоторой углубленной лощине; почему и по отдаленному расстоянию, ядра и картечи наши не причиняли никакого вреда неприятелю." Кроме того, в индейских бараборах были "вырыты во всякой (из них) ямы, так што колоши свободно укрываться могли от ядр и пуль, а тем куражась нимало не думали о примирении."
Индейская твердыня именовалась Шикси Нуув (Крепость Молодого Деревца), так как был выстроен из стволов молодых деревьев. Сюда перебралось, вероятно, население всего племени. По утверждению союзников в крепости укрывалось около 800 воинов, не считая членов их семей.
