По тому, как осаждённые тянули время, было ясно, что они ожидают подмоги. На четвёртый день в крепость направили толмача, который потребовал от чинуков немедленно покинуть форт, "если не желают себе совершенной гибели". Им следовало переселиться на указанное Барановым место в 30 верстах от крепости. Гошуококе затянул переговоры на весь день и просил "позволения переночевать в крепости, дав честное слово, что вместе с рассветом все жители оставят её". Вождь, похоже, тянул время, всё ещё надеясь на подмогу: Наутро индейцы так и не оставили крепости. Гошуококе заявил, что будто бы ждёт прилива, чтобы выехать на лодках. Вальронд, выведенный из терпения этими проволочками, требовал вновь обстрелять форт и предлагал Баранову выстроить плоты, чтобы во время прилива подвезти на них пушки под самые стены.
Наконец было достигнуто соглашение, что индейцы, если они согласны покинуть крепость, прокричат ночью трижды "у-у-у!" И действительно, в восьмом часу вечера осаждающие услышали гул голосов. "После этого чинуки, пропев песню, дали нам знать, что они только теперь считают себя в совершенной безопасности."
7 октября в Крепости Молодого Деревца не было видно никакого движения. Видя это и "заметив, что повсюду насело великое множество ворон", Вальронд послал на берег толмача. По возвращении тот сообщил, что крепость пуста и в ней остались только две старухи. Чинуки ушли лесом, бросив на берегу более 20 батов. Они не решились воспользоваться ими, боясь русских пушек. Важную роль в принятии такого решения сыграл, по индейским преданиям, шаман Охлиюкавал. Он заявил, что канлупы будут вычищены из крепости, как тающий снег. Это напугало индейцев и они решили покинуть своё убежище посуху и тайком. Через лес и горы бежали они к Орегону, теряя по пути людей, умиравших от холода и голода. Гибель людей во время этого перехода, также как и при предшествующих ему боях и бомбардировках, навсегда подорвала могущество знати клана канлуп, численность которой так никогда и не восстановилась полностью.
8 октября Вальронд и Баранов вошли, наконец, за стены индейского форта. Тут они обнаружили около сотни русских ядер, три чугунных фальконета, несколько брошенных старых ружей, а также "несколько порожних сундуков и до 50 медвежьих кож." В добычу победителям досталось и около 30 индейских каноэ. Около крепости было найдено до 30 мёртвых тел. Крепость была отдана на разграбление индейцам, а затем сожжена. Баранов не хотел чрезмерного усиления своих союзников.
Более мощная артиллерия и нехватка боеприпасов у индейцев сделали своё дело. Однако чинуки отступили, но не капитулировали. 21 октября была обстреляно каноэ, ездившее за рыбой. Один из гребцов погиб. Вообще же в ближайшие дни "нашли убитыми 8 человек в окрестных бухтах, а потому уверились, что неприятели скрываясь, засели по лесам и выжидают случая нападать врасплох на разъезжающих за ловом рыбы - в избежание сего, приняты были нужные меры осторожности."
Отпраздновав победу союзники двинулись к следующей чинукской крепости под названием Чинук:аа Нуув (Крепость Маленького Лосося). Она была обнесена валом и частоколом, а единственные подход к ней посуху прикрывала засека из огромных древесных стволов. Толмач, вернувшийся из разведывательной поездки, сообщал, что "тойоны русским не доверяют … крепость походит на старую, но гораздо хуже укреплена. Она стоит в мелкой губе и перед ней по направлению к морю находится большой камень." Выслушав это донесение, Баранов, не смотря на требование союзников продолжать войну, снарядил к вождю новое посольство, снабжённое богатыми подарками. Посольству сопутствовал успех и через пять дней толмач вернулся в деревню Виллап в сопровождении вождя Клатвахаяк
