Менее удачным оказался подбор свиты посланника, в которую вошли надворный советник Федор Фоссе, майор Егор Фридерици, поручик граф Толстой и др. (Впрочем, сам Николай Петрович стремился привлечь к экспедиции наиболее образованных и знающих лиц и, в частности, уговаривал отправиться в плавание префекта Александро-Невской духовной академии Болховитинова, ставшего позднее членом Российской и Императорской Академий наук и митрополитом Киевским Евгением. Резанов знал о научных заслугах будущего митрополита и имел с ним несколько общих знакомых, в первую очередь Николай Петрович Румянцева и Гаврил Романович Державина. Выяснилось, однако, что Евгения не прельщали заграничные путешествия и слава первооткрывателя.*(6)
Вместо Евгения в кругосветное путешествие отправился соборный иеромонах Александро-Невской лавры Гедеон (Гавриил Федотов), который был образованным и опытным педагогом, преподававшим французский язык, риторику и математику.*(7)
Содействуя просвещению колоний, президенты Императорских Академий наук и художеств Новосильцев и Строганов прислали для экспедиции ценные собрания книг, ландкарты, картины, бюсты, эстампы; управляющий Министерством морских сил Чичагов - модели и чертежи судов. В письме своему другу, поэту Дмитрееву Резанов сообщал "Я везу в Америку семена наук и художеств; со мною посылают обе Академии книги, и я желал бы чтобы имя русского Лафонтена украсило американский музеум. Пришли, любезный друг, творения свои при письме, которое положу я там в ковчег, сохраняющий потомству память первых попечителей о просвещении края того. Державин прислал мне сочинения свои в Кадьякскую библиотеку, граф Николай Петрович Румянцев- прекрасное собрание путешествий и книг хозяйственных".*(8) Дмитреев подарил библиотеке свои книги, как впрочем и Херасков, Бекетов и многие другие. Эта ценная коллекция была доставлена на Кадьяк, а впоследствии ее перевезли в новую столицу колоний - г. Новороссийск.
За месяц до отправления в поход, 10 июля 1803 года, Резанов был награжден орденом Св. Анны I степени и ему был присвоен титул камергера двора Его Величества.
23 июля 1803г. на кронштадском рейде барк "Москва" посетил император Александр в сопровождении министра коммерции, графа Румянцева. Петербургский митрополит Евгений отслужил молебен. Ради чести посольства был спущен компанейский флаг, дарованный всего назад два месяца и поднят андреевский. Через четыре дня корабль вышел в море.
Вояж оказался очень неспокойным. Столкновения начались ещё в Кронштадте. Николай Петрович в прямую обвинил отсутствующего Лисянского в том, что тот нечист на руку, а Крузенштерн не стерпел оскорбления , нанесённого его другу. Основанием для обвинения послужило присланное с Тенерифе письмо Коробицина, компанейского приказчика на "Неве". По его утверждению шлюп оказался "стар и гнил". Ещё в Фальмуте им пришлось "… заново выконопатить верхнюю на корабле палубу и на баке за гнилостью вставлено было 2 вставки", но всё равно сырость на судне была такая, что "… в кают-компании выступили по краске желтые с сыростью пятна, и тяжелой зделался воздух, отчего мы чувствовали головную боль". Проведенная ревизия показала, что "Темза", купленная Лисянским как крепкая и прочная и якобы в 1800 г. построенная, на самом деле спущена с верфи в 1795 г. До суда дело решили не доводить, т.к. корабельный мастер Розумов при допросе утверждал, что ни он , ни капитан-лейтенант Лисянский ни сном , ни духом о подлоге не ведали.
В тот раз, усилиями Румянцева, Резанов и Крузенштерн примирились и двухмесячное плавание до Бразилии прошло спокойно. Но там, в конторе Адольфа Прусса, компанейского агента на острове св. Екатерины, Николай Петрович прочёл копию письма, отправленного Коробициным 10 января 1802г.(оригинал затерялся и до Ст.Петербурга не дошёл)
