Акционеры выслушали докладчика, одобрили его идею, но на предложение ван-Майера, купить суда через его родственников в Амстердаме Наталья Алексеевна гневно заявила: "Неча вам все под себя грести, со всех кустов ягоду брать. Небось сами управимся". После какового заявления предложила высказаться присутствующему кавторангу Якову Берингу. Наталья Алексеевна была дамой очень предусмотрительной.*(4) А Яков Иванович, как знал о чём пойдёт речь, тут же предложил направить на закупку судна своего однокашника по Морскому корпусу Юрия Федоровича Лисянского. Характеристики капитан-лейтенанту он дал самые наилучшие. Гардемарином тот стал 13-ти лет, вторым по списку. 15-ти лет принял боевое крещение в Голглландском сражении на борту фрегата "Подражислав", в том же 1789г. произведён был в мичманы, а в 1793г.- в лейтенанты. В том же году, в числе наиболее способных морских офицеров направлен для приобретения практического опыта в Англию. На фрегате "Луазо" ходил в Вест-Индию и к берегам Северной Америки. Будучи в Филадельфии, он был принят президентом СШ Джорджем Вашингтоном, заинтересовавшимся русским морским офицером. В письме брату Лисянский восторгался: "Вашингтон обласкал меня таким образом, что я по гроб жизни должен остаться ему благодарным и всегда сказать, что небыло в свете величее мужа сего. Простота его жизни и благосклонность в обхождении таковы, что в одно мгновение поражают и удивляют чувства". Как доброволец британского флота он участвовал в морских сражениях и, в 1796г. при взятии французского фрегата "Елизавета" получил контузию в голову.
После пяти лет зарубежной командировки Лисянский вернулся в Россию, был произведён в капитан-лейтенанты и получил назначение на фрегат "Автроил", которым и командовал до самой встречи со своим однокашником-Яшкой Берингом. Тот как раз вернулся на берега Невы из кругосветки.
Капитан-лейтенант Лисянский, недолго думая принял сделанное ему предложение. Разумеется, командовать боевым фрегатом куда престижнее нежели купцом, но пример однокашника, за два года получившего более 15 тыс. жалования вместе с премиальными, а в придачу повышение в чине, заставили Лисянского отбросить все сомнения. С навигацией 1800г., вместе с корабельным мастером Розумовым, он отправился в Гамбург. Присмотр за их деятельностью был поручен директору Ивану Ивановичу Шелихову.
Не найдя в Гамбурге ничего подходящего (в нейтральных германских портах благодаря войне происходил экономический бум) они перебрались в Англию. Там быстро приобрели 370-тонный, 14-типушечный шлюп "Темза" но, из-за политической ситуации конца 1800 и начала 1801гг, прибыли в Кронштадт лишь в июне.
Ван-Майер остался недоволен покупкой. 8000 фунтов, да 2000 за ремонт, да 1630 жалования, прогонные и накладные, коштовато за слишком крупную посудину, заказывали-ж не более 250т. Но Лисянский и Розумов в один голос твердили, что судно отличное, прошлогодней постройки, "…новейшей конструкции с медными укреплениями и обшивкою и имеет 11 узлов ходу". А ремонт пришлось делать из-за повреждений, нанесённых ядрами французского капера, от которого "Темза" отбилась благодаря прекрасной артилерии и отличному ходу.
Наталья Алексеевна покупку одобрила и Якоб не стал ссориться с родственницей. В сентябре "Нева", так стала именоваться "Темза", отправилась в Америку.
Кроме всего прочего капитан-лейтенант Лисянский вёз очень неприятное для Баранова письмо в котором сообщалось, что разжалованные в матросы навечно Пётр Вальронд, Михаил Коковцев и Семен Обольянинов помилованы. Это означало, что правитель разом лишался трёх лучших мореходов. Срочно нужно было что-то предпринимать. Буквально через два месяца после амнистии император издал указ, разрешавший Российско-американской компании нанимать офицеров военного флота с сохранением за ними всех прав, званий и половины казенного жалования. Лисянский и его офицеры: лейтенанты Павел Арбузов и Петр Повалишин, мичманы Федор Коведяев и Василий Берх отказались остаться в компанейской службе ещё на несколько лет и потому должны были вернуться на одном из кругосветных барков. А "Нева" вместе с матросами, которые приписывались к Петропавловскому порту, оставались в распоряжении правителя.
