Выходец из небогатого дворянского рода Крузенштерн был на три года старше своего друга Лисянского но выпущен из Морского кадетского корпуса с ним в один год. Участвовал в четырёх морских сражениях включая Гогландское, в 1790г. произведен в лейтенанты. С 1793г. добровольцем проходил службу на фрегате "Тетис" в Вест-Индии, а в 1797г. вместе с Лисянским просил у посланника в Лондоне, графа Воронцова, разрешения продолжить стажировку. Уже вместе на корабле "Резонабль" они отправились в Южную Африку. Там в Кейптауне их пути разошлись, Лисянский вернулся в Россию, а Крузенштерн отправился в Ост-Индию. Два года ходил на британских судах в Индийском и Тихом океанах, в Макао подцепил лихорадку и месяц отлёживался в фактории у Шемелина. Как он немного поправился на попутной "Мангазее" вернулся в Ст.Петербург, где был произведен в следующий чин и назначен командиром фрегата "Нарва". Но после океана Маркизова лужа оказалась мелкой и тесной, да и двойное жалованье с премиальными были привлекательными. Иван Федорвич подал рапорт и, как один из опытнейших офицеров получил назначение на "Москву".
И, наконец, 10 июля 1803 г. император утвердил официальные инструкции Резанову, в которых ясно были выделены слова: "Сие судно с офицерами и служителями, в службе компании находящимися, поручаются начальству вашему". Одновременно Николай Петрович получил детальные указания в отношении его дипломатической миссии, а несколько ранее Александр I подписал "небожителю … самодержавнейшему государю обширнейшей империи Японска" письмо с предложением о развитии торговли и установлении добрососедских отношений.
Императору напомнили и о японских моряках с "Вакамия-мару", спасённых в 1794г. компанейскими промышленниками. Правда, большинство из них к тому времени прошли обряд крещения и обрусели. Но четверо сохранили веру предков и мечтали вернуться на родину. Вот эти-то моряки вкупе с полученным Лаксманом разрешением на заход в Нагасаки могли оказаться весомым аргументом к началу российско-японских переговоров. Поэтому в письме к японскому императору, также говорилось: "…положил я сделать в Японию отправление для возвращения Вашему Величеству нескольких человек японцев, которые доныне не по воле своей, но несчастным роком, избегая смерти от кораблекрушения, спасли в моих пределах жизнь свою".
Живейшее и деятельное участие" в экспедиции проявила Императорская Академия наук, о чем сообщил ее президент, один из молодых и образованных друзей Александра I, член Негласного комитета граф Новосильцев. По его предложению Академия наук, "убежденная, что путешествие, предпринимаемое г-ном Резановым, будет плодотворным также и в научном отношении", приняла его в число своих почетных членов. Академики Севергин, Севастьянов и Смеловский разработали научную программу наблюдений "в трех царствах природы", а академику Иноходцеву поручили стать наставником Крузенштерна в части практической астрономии. Только вот почему-то из Российских мужей науки в путешествие отправился лишь адьюнкт Академии наук доктор ботанники Тилезиус. Астроном Горнер, дабы участвовать в кругосветном путешествии, приехал из Австрии, доктор медицины Геттингентского университета Лангсдорф и Тилленау из Лейпцигского присоединились к нему в Копенгагене. Хорошо хоть доктор медицины Брыкин был ещё и ботаником.
Зато экипаж Крузенштерн подобрал самым внимательным образом. Состав команды и офицеров выделен был из кадров военно-морского флота и продолжал и, в отличие от предыдущих кругосветок, числиться в списках военного флота в течение всей экспедиции. И если ранее на подобный вояж морские офицеры смотрели как на хорошо оплачиваемую командировку, то после экспедиции "Москвы" кругосветка стала делом чести и необходимой ступенью в продвижении по службе.
На барк были приглашены офицеры: Макар Ратманов, старший лейтенант, участник многочисленных морских сражений на Балтийском, Черном и Адриатическом морях, до экспедиции в течение десяти лет бывший командиром военного судна; Федор Ромберг, лейтенант, служивший в 1801 г. под командой Крузенштерна на фрегате "Нарва"; лейтенант Петр Головачев. Ермолай Левенштерн, лейтенант, находившийся перед экспедицией шесть лет в Англии и Средиземном море под командой адмиралов Ханыкова, Ушакова и Карцева; мичман Фаддей Беллинсгаузен, во время путешествия был произведен в лейтенанты. Были также взяты по просьбе известного писателя Августа Коцебу его сыновья, Мориц и Отто.*(5)
