"При стоянке в городе Ностра-дель-Дестера с 14-го декабря по 10-е генваря 1802года весь корабль до вадер линии конопатили, причем во многих местах бортов по причине гнилости заделаны были вставки; так же и в крамболе на левой стороне и над слюзами в подушке оказалась гнилость, из коих первой исправлен починкою, а последняя сделана совсем новая; равно и в верхней палубе заделано было за гнилостию несколько вставок. При разоружении фок мачты усмотрено по оной гнилости от топи вниз на 15 фут грот мачта по совершенном оной разоружении оказалась совсем к продолжению вояжа оная безнадёжна. Того ж числа капитан Лисянский договорил португальскаго мачтмакера для доставления двух дерев с обработыванием оных за 300 гишпанских пиастров, о чём самолично от него, Лисянского, слышал. 16-го числа, за зделанные вновь нам на корабль мачты, против договору г-на Лисянского, последовала в заплате за оныя 1000 пиастров, что вместо прежде означенных им, г-ном Лисянским, 300 пиастров, В выданых мною мачтмакеру 1000 пиастров получил я от него расписку, которой, по получению от меня пиастров, тот час отправился с корабля, а через час после онаго отправлен был в город по приказанию г-на Лисянского мичман Берх*(9), а за какой надобностию, мне было неизвестно, что и подаёт повод к сомнению."
Снова возник вопрос о добросовестности Лисянского при покупке корабля который усугубился подозрениями в сговоре с целью завышении стоимости ремонта.. Подспудная неприязнь вылилась в открытый конфликт. Резенов вновь обвинил Лисянского в воровстве, а Крузенштерн его защищал.*(10) К тому же Резанов собирался закупить в Бразилии крупную партию рома и сахара, а капитан отказывался взять её на борт, мотивируя отказ полной загрузкой корабля. Другие офицеры его поддержали. Вскоре после этого случая между Крузенштерном и Резановым произошёл окончательный разрыв- живя на одном корабле, они общались меж собой лишь путём переписки. Пишутся также и доносы.
Резанов отсылает обстоятельные письма в Ст.-Петербург. В них не оставлено вниманием и качество корабля, купленного Лисянским, но главное - неподчинение Крузенштерна указу государя о его, Резанова, главенстве в экспедиции.
Пишет в столицу и Крузенштерн - прося об отставке: "…при сем двойном начальстве, быть ему, Крузенштерну, не можно потому, что быв подчинен г-ну Резанову или вместе с ним, полезным быть не может, а бесполезным быть не хочет".
В период подготовки к плаванию и Крузенштерн, и Резанов получали многочисленные инструкции от морского ведомства, министерства коммерции, Правления РАК, большая часть которых была одобрена императором. Практически во всех этих документах Крузенштерн, и Резанов фигурировали как первые лица экспедиции равные друг другу, хотя их взаимоотношения были прописаны столь нечётко, что могли трактоваться весьма вольно. Беда в том, что инструкции, выданные Резанову, вступали в противоречие с морским уставом, который действовал на идущих под Андреевским флагом кораблях, укомплектованных военными моряками. Согласно его положениям, принятым ещё Петром Великим и актуальным до сего дня, вся власть на корабле принадлежит капитану и все , находящиеся на борту, будь то гражданские или военные лица, вне зависимости от их должности, ранга, звания и положения, находятся в его подчинении.
Кругосветное плавание для Резанова было лишь необходимым средством доставки его в Японию и в Америку. Для Крузенштерна же торговые и дипломатические функции экспедиции были делом не первой важности. Помимо судовождения он много уделял внимания научной работе: изучению ветров и течений, астрономической привязке различных пунктов, наблюдениям за атмосферным давлением, приливами и отливами и т.д. Кстати, хотя научная группа формально подчинялась Резанову и инструкция Академии наук была адресована ему, истинным руководителем всех исследовательских работ на "Москве" был Крузенштерн.
Необходимо учитывать, что в экстремальных условиях, а кругосветное плавание, без сомнений, было таковым, человек меняется не в лучшую сторону, становится раздражительным, поступки его порою непредсказуемы. Трудности плавания наложили отпечаток и на пассажиров "Москвы", но морякам все-таки было легче, их к этому готовили. Резанов попал в непривычные для него условия. Он плохо переносил качку, плавание вокруг Огненной Земли пугало его, конфликт с офицерами вконец подорвал его здоровье. Следует учесть еще и то, что как человек, привыкший к активной деятельности, он страдал от вынужденного безделья.
