Далее лейтенант Карпинский с тремя "человеками" занял в казарме южные, а подмастерье Корюкин - западные двери. Семь безоружных матросов с веревками в руках окружили японцев и схватили их. Японцы закричали, и перепуганные айну бросились к дверям, смяли выставленный Хвостовым караул и вырвались из казармы. Один из японцев был настолько силен, что с ним едва справились три матроса, но все-таки троих связанных японцев отправили ялом на "Юнону", а одного оставили при себе.
Когда оставленный японец открыл магазины и сараи, Хвостов прямо ужаснулся от обилия хранившихся в них товаров и "чтобы не терять времени даром приказал из магазина, который наполнен был пшеном, таскать оное на свои гребные суда".
Хвостову "оставалось только пожалеть о том, что не только всех магазинов, но и одной крыны не в силах погрузить, потому что судно было очень нагружено".
Учинив разбой с японцами, Хвостов, тем не менее, не забыл аборигенов, которым в "поощрение" отдал на разграбление один "наполненный" магазин для них, в оплату за то, они помогли в погрузке японских товаров на судно. Сахалинцев долго уговаривать не пришлось, и через полчаса они сарай опустошили, а затем стали помогать русским перевозить захваченный рис на судно. Всего за этот день четыре японских и несколько айнских лодок дважды доставляли награбленный товар на борт. До 1000 пуд риса, свыше 100 пуд соли, а также неводы и посуду. Хвостов только сожалел, что "судно наше чрезвычайно грузно и чрезвычайно утеснено".
Когда добычу размещать на "Юноне" уже было негде, лейтенант Хвостов "позволил" сахалинцам брать из японских магазинов все, что они захотят.
В этот же день Хвостов приказал своим подчиненным поджечь три японские сарая, в которых хранился заготовленный японцами строевой лес, доски и невода. Пожар стал быстро распространятся и грозил перекинуться на недалеко расположенное селение айну, поэтому русским морякам пришлось его тушить. Увидев такое старание команды фрегата, которая спасла юрты аборигенов от уничтожения, последние от испуга пришли в себя, "поднимали руки кверху, радовались и скакали".
А как же оценивали вышеописанные разбойничьи действия российских моряков историки? Советский историк Э.Я. Файнберг, например, писала: "6 октября Хвостов прибыл в залив Анива. После обследования побережья русские раздали айну часть продуктов из японских складов". И все - о разбое ни слова. Далее автор пишет: "В одном из селений возник пожар. Хвостов "юрты природных жителей во время пожара защищал своими людьми". Прямо хоть плачь от умиления - так самоотверженно вели себя российские моряки.
Планируя вторую экспедицию, Хвостов предупреждал российские власти, что не ручается, "проходя мимо Матмая, когда случится увидеть селение соразмерно силам нашим, что оставлю оное без покушения, может быть, что сие не столь хорошо примется, но думаю нет разницы, на Сахалине ли, на Матмае ли, или в другом каком месте причинить вред японцам тем более еще, что в инструкции сказано: пленников взять где не встретится только проявить человечество, исполнение чего всегда и везде для каждого из нас будет первым правилом".
Перед выходом из Петропавловской гавани он отдал письменную инструкцию мичману Давыдову, в которой приказал описать 7-й остров Курильской гряды (Шияшнекотан), а затем следовать в губу Анива на соединение с "Юноной".
Как следует из судового журнала Давыдова, 4 мая 1807 года корабли вышли в море, а 19 мая он уже высадился на остров Итуруп к замеченному селению. Его встретили два японца и пригласили войти в дом, где угощали рисом, борщом, прекрасною копченою рыбою и курительным табаком. Такой прием тронул храброго мичмана и он был даже вынужден признается, что "отклонил меня от всякого неприязненного поступка"
Как удалось Давыдову выяснить, "заведение японцев было сделано для соления рыбы, работы отправлялись курильцами, а малое число японцев надсматривали только над ними. Два магазина, сделанные из травы и жердей, были набиты солью, соленой и сушеной рыбою и жиром рыбьим в боченках или закупоренных кадках, да еще два деревянные были заперты и я не хотел смотреть, что там есть".
Японцы сообщили Давыдову, что на Итурупе, недалеко от них есть другое селение, где в настоящее время находятся два судна. Давыдов "решился не трогать их до прихода "Юноны", опасаясь, что они дадут знать о том на суда и они могут уйти". 20 мая Давыдов встретился с Хвостовым и они "решили потребить день селению и иттить тотчас же в Ойду".
После завтрака отправились на берег. "Японцы, увидев много людей, перепугались и собрались бежать, однако их схватили". В селении было много соленой рыбы и соли, "но пшена весьма мало и мы отдали большую часть онаго курильцам, а факторию сожгли".
