В ходе этого плавания корабли "Юнона" и "Авось" должны были "войти в губу Анивы… истребить находящиеся там японские суда и захватить в плен годных к работе японцев". Не способным же к труду японцам следовало "разрешить перебраться на Хоккайдо, сказав, чтоб никогда они Сахалина как российского владения посещать иначе не отваживались, как приезжая для торга". В случае высадки на берег русские моряки должны были "обласкать" сахалинских айнов, одарить их сукнами, платьем и другими вещами, айнским старшинам вручить медали. Японские магазины было велено сжечь, предварительно разграбив
Эта инструкция была вручена лейтенанту Хвостову в сентябре 1806 года. Однако, накануне отплытия "Юноны" из Охотска, ему доставили очень расплывчатое дополнение к инструкции, в которой отразились терзавшие Резанова сомнения в правильности того, что он предписал исполнить. Но Хвостов, проигнорировав невнятное дополнение Резанова к инструкции, решил ревностно выполнять предыдущий приказ. Возможно он просто не хотел замечать слабость в человеке, которым искренне восхищался.
"Вот человек, которому нельзя не удивляться!.. Признаюсь, я не говорил и не приписывал одному патриотизму, и в душе своей гордился: вот была единственная моя награда! Теперь мы должны лишиться и той, встретившись с человеком, который соревнует всем в трудах… Ничто не в силах было остановить его предприимчивого духа. Мы сами хотели возвратиться на барке в Россию, но гордость, особливо когда сравнили чины, почести, ум, состояние в ту же минуту сказали себе: идем, хотя бы то и стоило жизни, и ничего в свете не остановит нас… Я не могу надивиться, когда он спит! С первого дня нашей встречи я и Давыдов всегда при нем, и ни один из нас не видел его без дела. Но что удивительнее: по большей части люди в его звании бывают горды, а он совсем напротив, и мы, имея кой-какие поручения, делаем свои суждения, которые по необыкновенным своим милостям принимает".
Хвостову в тот раз пришлось отправляться "на дело" в одиночестве так как Давыдов получил другое задание. Узнав, что из Петропавловской Гавани вернулся командуя казённым транспортом "Охотск" лейтенант Владимир Штейнгель, сын секретаря Главного Правления, Резанов пригласил того на обед для знакомства. Следующие три дня тесно общаясь с молодым офицером Николай Петрович составил о нём представление и приказал немедленно оставить службу и отправиться в Америку для исследования бассейна реки Орегон. Доставить его туда на "Авось" должен был Давыдов.
Покинув 27 сентября порт Охотск, "Юнона" взяла курс к сахалинской губе Анива, в которой оказалася 6 октября. На следующий день лейтенант Хвостов в сопровождении 17 вооруженных матросов высадился на берег, где произошла его первая встреча с сахалинцами, которым он пытался жестами внушить, что корабль нуждается в питьевой воде. На следующий день лейтенант Хвостов вновь высадился на берег. "Показывая на судно, одарил всех платками и разными безделицами, на тоена или старшину селения надел лучший капот и медаль на владимирской ленте при троекратном из шести ружей выстреле, с судна на каждый залп ответственно из одной пушки. Старшине при медали дал лист, на котором написано "1806 года октября 6-го дня Российский фрегат "Юнона" под начальством флота лейтенанта Хвостова, в знак принятия острова Сахалина и жителей оного под всемилостивейшее покровительство российского императора Александра I, старшине селения, лежащего на восточной стороне губы Анива, пожалована серебряная медаль на владимирской ленте. Всякое другое приходящее судно, как российское, так и иностранное, просим старшину сего признавать за российского подданного".
Как писал Хвостов, в связи с тем, что он спешил в Америку, не стал описывать Анивский залив, а первым делом решил искать поселения японцев. Продолжая свои встречи с айну, ему удалось выяснить, что в одном из селений осталось на зимовку несколько японцев. 11 октября "Юнона" приблизилась к этому селению и лейтенант Хвостов в сопровождении 22 вооруженных членов команды высадился на берег, где в большой казарме увидел четырех японцев и 70 молодых айну, которых японцы использовали на работах. Хвостов представился им, сказал, что он русский, и просил его не бояться. Японцы в свою очередь представились, а затем, как пишет Хвостов, "потчивали нас пшеном и вместо ложек дали палочки, которыми ни один из нас есть не мог" Хвостов с юмором далее поясняет, что не смогли они есть палочками "еще более потому, что видели много японских сараев и думали, ежели они со пшеном, то и после успеем".
Пока старпом лейтенант Карпинский и подмастерье Корюкин занимали японцев разговорами, Хвостов незаметно выскользнул из казармы и бегло осмотрел рядом стоящие сараи и магазины. Хотя они и были заперты, но Хвостов определил, что они не пустые и "решился не отлагать время далее".
