Давыдов пишет, что захваченные "бедные японцы перепугались и спрашивали, не будут ли их резать". Но их отвезли на судно и японцы совершенно успокоились, увидев там еще четверых своих земляков, которых Хвостов захватил в прошлом году на Сахалине. Давыдов не остался в долгу перед гостеприимными японцами, которые его днем раньше угощали в своем доме, поэтому и он "потчевал их чаем и всем, что имел, а через полчаса они стали совершенно спокойными". Один из японцев был оставлен на "Авось", а четверо были отвезены на "Юнону", чтобы с их помощью отыскать селение Ойду.
Вскоре указанное селение было обнаружено, но когда Хвостов со своими людьми хотели пристать в Ойде к берегу японцы открыли стрельбу. Их быстро отогнали ответными залпами с российских кораблей, а затем высадились на берег десантом с пушкою. Японцы стреляли из-за строений, однако никого не ранили. Вечером японцы пытались стрелять по "Авось", но никакого вреда не причинили.
Ночью японцы из селения ушли и когда русские моряки вошли в него, там никого из жителей не было, но зато без боя была захвачена богатая добыча, в том числе две пушки. Кроме того, высадившиеся на берег обнаружили, что "12 или 13 магазинов избышествовали пшеном, платьем и товарами всякого роду". Давыдов удивляется, что все увиденное "было столь необыкновенно, что мы не понимали даже употребления множества вещей".
И тем не менее, российские моряки, будучи рачительными хозяевами, захваченные вещи начали свозить с берега на свои суда. Однако "все шло хорошо до того времени, како люди добрались до саги, а тогда многие из них перепились и с ними труднее было обходиться, нежели с японцами".
Давыдов, который возглавлял группу по вывозу захваченного имущества, попытался уничтожить сагу, "но оной во всяком доме было такое множество, что невозможно было всей отыскать, а хотя у большого подвалу и стоял караул, но сие нимало не помогало. Можно сказать, что все наши люди сколько хороши трезвые, столько же пьяные склонны к буйству, неповиновению и способны все дурное учинить; почему первое при подобном деле должно стараться не допущать их напиваться".
26 мая утром русским удалось изловить двух японцев, причем один из них был солдат, который выпил "от страху" столько саке, что еле проснулся. Другой японец показал, что бежавшие из селения 50 солдат и семь офицеров прячутся в глубине острова в одной долине, а остальные 250 японцев ушли на противоположную сторону острова вместе с курильцами. Это насторожило Давыдова и во избежание неожиданного нападения японцев он приказал "сжечь магазин с их хлебом и кумирню", которые мешали обзору.
Вечером того же дня прибыл от Хвостова с "Юноны" посланец лейтенант Карпинский и передал приказ возвращаться всем на суда. Основной причиной этому, видимо, послужило то, что "при развращенности промышленных должно было всего ожидать". Однако этот приказ было не так просто выполнить, ибо при сборе людей не смогли отыскать трех человек с "Юноны" и одного с "Авось". "С наступающей ночью принуждены были зажечь несколько магазинов, и с людьми и пушками перебрались на гребные суда. В связи с тем, что четверо российских моряков так и не появились, то для их ожидания оставили вооруженный баркас во главе со штурманом.
Утром 27 мая они но без пропавших. Позже двоих из оставшихся удалось уговорить вернуться, а два других, угрожая своим бывшим сотоварищам оружием, ушли в горы. Один из них китаец, а другой- ссыльный, которого необходимо было доставить на Аляску. Давыдов недоумевал, "с каким намерением решились они остаться в таком месте, где русские все выжгли и где они уверены быть истязанными, попавшись в руки японцам".
Давая оценку разграбленному селению, которое было сожжено, Давыдов предположил, что японское правительство "положило сему селению быть главным на всех Курильских островах, на коих японцы промыслы рыбные отправляют. Оно было самым северным во всей Японии, снабжено было гарнизоном, из чего ясно кажется, что народ сей давно опасается русских".
В местечке имелись большие столярные, кузнечные и слесарные мастерские, что говорило о том, что там имелось немало ремесленников. В селении также строились лодки и небольшие суда, которые поставлялись на Матмай. Самый большой сарай был занят приспособлениями для производства саке. Селение было достаточно обжитым. Даже дороги были выпланированы и устланы песком или камнем. В двух местах японцы начали заводить сады, берег реки был отделан, а красивый мост через нее представлял "изрядную картину". Давыдов признавал, что во время набега было "сожжено много знатных рыбных магазинов, потеря коих может быть чувствительна в некоторых японских провинциях Японии, особливо при неурожае пшена".
