Бурные события в Испании весной 1808 г. помешали Григорию Александровичу выполнить инструкции Румянцева, что видно из его донесения из Мадрида от 28 мая. Но это уже не имело большого значения. К тому времени компанейские суда, как правило "Клипер" и "Нева", второй год регулярно ходили в указанные в прошении порты вывозили оттуда до 100 тысяч пуд товаров. В результате этого цены на хлеб, масло, соль и мыло в Охотске и Камчатке упали почти в трое. А охотские богатеи, важничая перед гостями, стали подавать ржаные пироги и смесной хлеб. "Потому как пшеничная мучица у любого есть, а это- дорогая ржанка, чрез тридевять морей привезенная".
С испанской стороны, до 1815г, серьёзных попыток пресечь незаконную торговлю не предпринималось. Оккупированному французами Мадриду было не до всяких мелочей. Вице-король Новой Испании Хосе Итурригараю направил было из Мехико грозное послание с требованием прекратить "это безобразие". Но губернатор Верхней Калифорнии Хосе Арильяга в отчёте утверждал, что: "Подданные русского императора населяют бесплодные северные земли, чрезвычайно богатые дорогими мехами. Потому и не нужны им те дешёвые меха, на которые так падки протестантские еретики. Но из-за суровости климата, придающего красоту шкурам морского и лесного зверя, отмечается у русских значительная нехватка продовольствия. Учитывая их многочисленность и большое количество вооружённых кораблей, было бы неосмотрительно отказывать им в продуктах, не имея в Калифорнии хотя бы двух фрегатов. Ведь обозлённые голодом они могут решиться на пиратский рейд и разорить процветающие города, президио и миссии". Чиновники, отрабатывая немалые подношения и епископ Хуан даКоста, начавший получать из убыточной прежде провинции стабильные доходы, поддержали дона Арильяга. А так как у дона Итурригарая не было на данный момент ни одного пригодного для военных действий корабля, вопрос о незаконной торговле в Калифорнии отложили в самый долгий ящик. Надежды Резанова на то, что торговля с Калифорнией "знаменитые и исполинские шаги делать станет" полностью оправдались. Но его попытка силовыми методами исправить свой политический провал, более 100 лет негативно сказывалась на российско- японских отношениях.
Несомненно, основной причиной неудачи российского посольства было стремление Японии сохранить свою неприкосновенность и не стать колонией. Сыграли свою роль и интриги голландцев, не желавших иметь конкурентов. Нельзя также забывать слова замечательного российского японоведа и синолога Дмитрия Ивановича Позднеева, который в 1909 году писал, анализируя ход переговоров Резанова с японцами: "Сличение документов русских и японских показывает, что русские во многих случаях совершенно неправильно представляли себе поведение японцев и давали действиям последних совсем не тот смысл, какой они имели в действительности".
Во время пребывания в Японии, кое-кто из заинтересованных в торговле с Россией деловых японцев советовал Резанову проявить настойчивость и силой заставить Японию торговать с Россией. В частности, ему подсказывали, что японские купцы уже активно ведут торговлю на острове Сахалин и Курильских островах, на которые Россия претендовала как на свои территории. Для проверки сего по пути из Нагасаки 1 мая 1805 года "Москва" зашла в губу Анива на южной оконечности острова Сахалин. Там подтвердилось, что японцы уже несколько лет во всю торгуют с проживающими на Сахалине айнами.
Уже по дороге в Охотск, на борту "Юноны", Резанов подготовил секретную инструкцию, которую должны были осуществить суда "Юнона" и "Авось" под общим командованием лейтенанта Хвостова. Об этой инструкции из 10 пунктов, российские, а позже и советские историки предпочитают подробно не говорить, а вспоминают о ней вскользь. Для понимания того, что же такое произошло почти 200 лет назад между Россией и Японией, определившее русско-японские отношения на последующие 50 лет, следует полностью прочитать инструкцию. (см. приложение 14) Здесь же мы дадим лишь выдержки из неё.
"Надеюсь, что внутренний ропот скорее принудит горделивую державу сию к снисканию торговых связей с нами, когда сама она увидит, что вредить нам не в силах, но чувствовать от нас вред всегда должна будет, не имея при том ни малейших к отвращению оного способов…"
Принимая это решение, Резанов не имел на то каких-либо полномочий от российского правительства. Лучше всего об этом говорят его письма Александру I ("Воля Вашего императорского величества со мною, накажите меня, что, не сождав повеления, приступаю я к делу …") и министру коммерции Николаю Петровичу Румянцеву ("Может быть, почтен я буду преступником, что приступил к началу сего проекта моего, но готов я принять наказание, а объясню здесь, что побужден был к тому славою государя и любовью к отечеству, для которых всегда собою жертвовал…").
