Разумеется не обошлось без сбоев. В 1808г. случилось нечто вроде забастовка морских офицеров, возмущавшихся своему подчинению "купчишкам". Зачинщиком бунта стал командир "Ст.Петербурга" лейтенант, князь Степан Кропоткин. Этих снобов не могли утихомирить ни жалованье вдвое выше штатного, ни зачисление всего срока плавания в служебный ценз, так что год выходил за два, ни метавший громы и молнии граф Воронцов, ни даже то, что сам государь и великие князья числились пайщиками Компании. И лишь их непосредственный начальник, морской министр Чичагов, издавший, по просьбе Главного Правления, специальный приказ, подавил эту стачку. Ссориться с прямым и высшим начальством никто не решился. А Правление, для подслащения горькой пилюли, увеличило на треть и без того высокое жалованье и премиальные. Позже кто-то из толковых чиновников Адмиралтейств-коллегии придумал награждать барк, быстрее всех пересекшем Атлантику, специальным синим гюйсом. Вручили его, вместе со значительной денежной премией, всего один раз в 1811г. Призёром стала "Рига" капитан-лейтенанта Александра Штерх, пересекшая океан за 14 суток.*(4)
Все эти коммерческие подвиги базировались на превосходстве скоростных качеств. Даже полностью загруженный барк мог уйти почти от любого противника. Чтобы чересчур горячие молодые капитаны не влезали в ненужные сражения, Адмиралтейств-коллегия издала специальное указание, запрещающее вступать в огневые контакты без "совершеннейшей необходимости" и требовала подробнейшего отчёта на каждую "попытку незаконного досмотра или захвата, с открыванием огня или же без оного". Благодаря этой "бюрократии" абсолютно точно известно о 129 подобных случаях, из которых лишь три закончились "открыванием огня". Дважды быстроходные, лёгкие яхты смогли догнать тяжелогружёные барки и отказались от своего намерения лишь после предупредительных выстрелов, оценив количество пушек и качество канониров. И один раз, во время штиля у берегов Флориды, два десятка лодок попытались взять на абордаж "Курск". Половина из них даже смогли потом вернуться на берег и лишь поднявшийся вдруг попутный ветер помешал капитан-лейтенанту Петру Дурасову устроить ответный налёт на "сие пиратское гнездо". Во всех остальных случаях капер или патрульный фрегат, помаячив несколько часов в кильватере удаляющегося барка, отправлялись далее по своим делам.
Всю эту коммерческую пастораль смущало лишь одно. Где ж деньги?
По самым (самым!) скромным подсчётом, в течение 1807-12гг, Компания должна была получить по меньшей мере 8 млн долларов. Всех же доходов от транзитной торговли за этот период, зарегистрировано на 1 834 196 долл. Как это получилось, если одна только экономия на страховке, а Компания ни разу за это время не застраховала свои суда и грузы от нападения, должны были принести не менее двух миллионов. Кстати, отказ от страховки оказался очень разумным ходом. Единственный потерянный барк, "Москва", был арестован властями в Бордо в июне 1812г. Но компенсация за него с лихвою была получена в 1816г.
Разумеется деньги воровались, но операции проводились очень чисто, чувствовалась рука ван-Майеров. Несчастная, всеми обманутая РАК буквально за гроши перевозила товары нескольких небольших торговых фирм Нью-Йорка, Бостона, Филадельфии и Нового Орлеана. Более того, товары эти закупались в кредит, а гарантом перед кредиторами выступал РАБанк. И почему-то все эти "Джонс и К", "Нью-Йоркская торговая компания", "Кале", проворачивая миллионные сделки, так и не стали титанами рынка.
Несомненно, что большая часть этих средств оседала на французских счетах директората: Булдакова, ван-Майера, Шелиховых. Без их общего согласия такой чистый и масштабный грабёж был бы невозможен. Очевидно именно этими сверх доходами можно объяснить внезапное потепление отношения Натальи Алексеевны к Якобу ван-Майеру. Она даже упомянула его в своём завещании.
