В попытке прорвать свою изоляцию и учитывая известия о многочисленных русских поселениях на тихоокеанском побережье Америки, Вашингтон оказался заинтересован в сближении с Россией. Вскоре после подписания Закона об эмбарго, президент Джефферсон в частной беседе высказал убеждение, что "Россия- наиболее дружественная к нам держава из всех существующих; её услуги пригодятся нам и впредь, и прежде всего нам надо искать её расположения".
Уже в сентябре посланник в Лондоне, Дж. Монро, в беседе с российским уполномоченным сообщил о желании президента видеть в Вашингтоне российского дипломатического представителя. Переговоры несколько затянулись из-за неладов в Сенате. Предложенный президентом на пост посланника Вильям Шорт не был утверждён, поэтому второй кандидат, Дж.К.Адамс, прибыл в Петербург лишь осенью 1809г. В свою очередь, российский посланник, граф Пален, вручил свои верительные грамоты в апреле1810г. Но уже с июля 1809г. в Филадельфии, в качестве генерального консула, находился Александр Яковлевич Дашков, исполнявший одновременно обязанности поверенного в делах. А дел у него было немало.
Весной 1809г. СШ отказались от полного эмбарго и разрешили торговлю со всеми государствами, кроме Англии и Франции. В том же году в Кронштадт пришло 138 бостонских судов, в Архангельск 65 и ещё около 30 в Ригу, Ревель и другие балтийские порты.
Сложилась курьёзная ситуация. Бостонцы вывозят российские товары в то время, как российские барки вывозят американские. Позже правда большую часть кофе, какао, сахара, табака и хлопка стали вывозить из Бразилии, так , что даже консулом при дворе принца-регента по просьбе ГП был назначен доктор Лангсдорф.
В 1809г. Компания так втянулась в европейскую торговлю, что, на радость иркутским купцам, не поставила в Россию даже отпущенную ей квоту на китайские товары. Более того, отказались даже от части кругосветок, переведя в 1808г. "Иркутск", в 1809- "Москву" и "Курск", а в 1810 также "Нежин", "Великий Устюг" и "Ст.Петербург", на регулярные рейсы через Атлантику. Правда на это решение повлиял также разрыв российско- британских отношений.
Первым звоночком стал арест в Капштадте "Великого Устюга" возвращавшегося из Америки под командованием лейтенанта Головнина. Барк поставили на якоря в заливе Саймонс между двумя британскими кораблями. Паруса "Великого Устюга" были сняты, груз свезён на берег, провизия и вода отпускалась в ограниченном количестве. Люди практически голодали. Посланный в Англию протест уже 13 месяцев оставался без ответа, когда Головнин решился на отчаянный шаг: подготовившись к плаванию, штормовой майской ночью 1809г, точно рассчитав направление ветра и обрубив канаты, судно вышло в океан на тайком сшитых парусах. Для безопасности Головнин отказался от продолжения рейса в Россию, тем более, что трюмы были пусты, и вернулся в Америку.
Внезапно оказалось, что на протяжении всего пути от Сандвичевых островов до Бразилии, единственным местом, где барки могли сделать ремонт и дать отдых людям, был остров Иль-де Франс, да и тот регулярно подвергался нападениям. Загрузка китайского товара в Макао так же стала делом очень рискованным. В ноябре 1809г, в виду порта, был захвачен "св.Петр", с грузом мехов стоимостью 40000 пиастров. И с тех пор британские каперы патрулировали в окрестностях острова, рассчитывая ещё раз так же хорошо заработать.
Чтобы снарядить кругосветный барк в обратный путь, приходилось фрахтовать бостонские суда и отправлять их с мехами в Кантон. Там они принимали груз в голландской фактории, везли его в Ваимеа где и происходила перегрузка.
Заниматься этой сложной и недешёвой деятельностью приходилось Тертию Борноволокову. В 1808г, вернувшись с Большого острова, он поддался на уговоры правителя и согласился стать управляющим делами Компании на Сандвичевых островах.
В 1809, 10 и 11гг. на Соломбале заложили ещё три барка "Рига", "Ревель", и "Мемель" для пополнения своей атлантической флотилии. (3)*
Выгоды от трансатлантической торговли были столь велики, что барки старались не отвлекать даже на заход в российские порты. Французские и английские товары переправлялись уже из Америки на специально зафрахтованных бостонских судах. Летом 1810г. раздражённый Наполеон в разговоре с посланником графом Чернышевым заметил, что русские суда "почти совершенно уничтожили значение континентальной системы, наводнив всю Европу колониальными товарами". Всесильный властелин Европы оказался не в состоянии заставить европейцев отказаться от употребления сахара и кофе.
В рекордный 1811г. компанейские барки перевезли через океан грузов на 22 миллиона долларов. На этом этапе если не головой, то карманом Компании стала её бостонская контора на четвёртом этаже здания биржи, расположенной на Атлантик-авеню, 8, в конце Индийского причала.
