В эти же, несчастливые для России годы, стронулся с места резановский проект, способствующий созданию в колониях постоянного населения. В прошении РАК, разрешить купить крепостных с последующим поселением их в Америке, было отказано, т.к. согласно закону 1804г., запрещён был выкуп крестьян без земли. На ходатайство Главного Правления о разрешении промышленникам оставаться на жительство в колониях, тем более, что многие из них обзавелись семьями и хозяйством Государственный совет, в августе 1808г, также ответил отказом, ссылаясь на обязанность всех без исключения "податных" отбывать казённые повинности, рекрутчину и платить налоги "являясь для сего незамедлительно по первому требованию к месту своего первоначального проживания". Такой порядок был предопределён историческими особенностями России, где всё население фактически являлось собственностью государства. Ещё Соборным Уложением 1649г. был строго запрещён самовольный уход "посадских людей из обществ" и свободное перемещение даже в границах Российского государства. Компания не имела права ни покупать крепостных, ни переселять на постоянное жительство вольных хлебопашцев. Потому даже не столько крепостное право, сколько вся фискально- бюрократическая система в целом препятствовала развитию русских поселений в Новом Свете. Однако и тут нашёлся выход.
19 ноября 1802г. был учреждён "Комитет для организации жизни евреев", а попросту Еврейский комитет. Идея его принадлежала Гавриле Романовичу Державину, как раз в том году назначенного министром юстиции. А основой его стало "Мнение", им же составленное в 1799г, когда Гаврила Романович направлен был сенатом расследовать жалобы шкловских евреев на Семена Зорича, бывшего фаворита Екатерины II. Державин тогда оправдал Зорича на том основании, что все свидетели по делу были евреи. А поскольку как раз в это время в Сенненском уезде Белоруссии было арестовано несколько евреев по обвинению в ритуальном убийстве, Гаврила Романович порешил "… раз таковы обвинения, то евреи за гранью цивилизации находятся и доверия не достойны"
Ну не любил Державин евреев. Впрочем он и поляков не любил за то, что "… шляхта легкомысленна и безответственна" и, в отличие от российского дворянства "о благосостоянии своих имений и крестьян своих совершенно не печётся"
И белорусов не любил "ленив, неспособен к сельскому хозяйству и не может поддержать себя никакими ремеслами, чрезвычайно пьянству подвержен" противопоставляя русского крепостного, который представлялся ему трудолюбивым и одарённым земледельцем. Гавриле Романовичу совершенно ясно, почему белорусский крестьянин так отличается от своих великоросских собратьев: из-за слишком большой свободы. Ему казалось, что крестьяне в Белоруссии могут свободно переходить и наниматься то к одному арендатору, то к другому.
Ну а евреев он не любил за всё. За то, что числясь мещанами, по большей части живут по деревням. За то, что арендуют целые имения и отдельные службы, отягощая тем крестьянство. За то, что гонят водку и продают её. За то, что дают деньги в рост. За то, что не так одеваются. За то, что торгуют в России и тем умаляют доходы русских купцов. И даже за то, что занимаясь ремёслами, выбирают из них самые "легкие"- портняжное и сапожное, отказываясь работать кузнецами или плотниками.
Кроме Державина в комитет вошли крайне ему неприятные, олицетворяющие в его глазах всё дурное, окружавшее царя. Князь Адам Черторыйский и граф Северин Потоцкий- оба поляки, а потому для Гаврилы Романовича особенно неприятные. Виктор Петрович Кочубей- министр внутренних дел и главный идейный соперник.
Но если Кочубея Державин просто не любил, то к его помощнику Сперанскому он пылал настоящей ненавистью и обвинял того в получении от евреев огромной взятки за подрыв деятельности комитета. Тут Гаврил Романович был не прав. Ненавистный попович был также честен и не сребролюбив, как и он сам. И если Сперанский и подыгрывал кому, так не евреям, а новым буржуазным отношениям, не нуждающимся в государственном протекционизме и "национальной окраске" экономического законодательства: "Сколь можно менее запрещения, сколь можно более свободы".
Не смотря на все усилия, молодые реформаторы повернули по-своему, и старый чиновник отказался участвовать в "таком непотребстве".
Выводы комитета были очень передовые для своего времени, но как точно сказал один российский политик: "Хотели как лучше, а получилось как всегда". Разработанное комитетом "Положение" включало 10 статей посвящённых просвещению и образованию. Евреям разрешалось поступать во все учебные заведения, без права кому либо вмешиваться в их религиозные убеждения. Но начальное и среднее образование в России было в зачаточном состоянии и не могло принять и 1% еврейских детей, даже если б родители послали их в христианские школы.*(5)
