Я слышал истории о том, как приказчики Компании, после победы над индейцами, с выгодой продавали скальпы убитых врагов их родственникам. Но знал также и об отрицательном отношении к такому обычаю правителя (Этолина) и епископа (Вениаминова). Ответ мой звучал так:
- Великий вождь Канаскит прав в том, что христианская вера запрещает издеваться над мертвыми телами, даже если это тела смертельных врагов. И тем более над телами таких достойных врагов, как кликитаты. Кроме того мужество и воинское искуство драгун всем известно и не нуждаются в подтверждении скальпами. Пусть за ними охотятся молодые и ничем не прославившиеся воины. Достоинство воина определяется мужеством его врагов. Поэтому я благодарю вождя Канаскита и принимаю его предложение. Но собирать тела на поле боя дело женщин, вот пусть они этим и займутся. А вождь Канаскит останется у нас не до погребения последнего из павших вчера воинов, а до конца переговоров. Доказав друг другу свое мужество, не стоит ли проявить мудрость?
Эту речь я признес на одном дыхании, шатаясь от потери крови и лишь усилием воли не дозволяя себе потерять сознание. Притом говорить пришлось на чужом языке. Кроме "Здравствуй" Канаскит не знал по русски ни слова.
Переговоров о мире я потребовал потому, что не мог потом отпустить заложника, узнавшего наши истинные силы. Но Канаскит на минуту задумался, а затем степенно кивнул."
Убеждённость поручика Колесникова в его дипломатических талантах не слишком верна. В сражении участвовало не 2000, а 700 воинов кликитат, почти все боеспособные мужчины племени. На их вооружении было около 200 ружей при нехватке боеприпасов. Так что, расстреляв за день весь запас пороха, в ночную атаку индейцы шли уже без огнестрельного оружия. Почти половина воинов кликлтат полегла перед бруствером, а большинство оставшихся были ранены. Для Канаскита мир был необходим куда больше, чем засевшим в укреплении драгунам.
Тем эпическим сражением практически и закончилась война. Якима, лишившись союзника и обложенные многочисленными отрядами милиции, чероки не вступая в бой, вместе с семьями отошли в горы, откуда и отправили в Ново-Архангельск парламентёров.
Нехватка продовольствия сделала их сговорчивыми. Да и требования правителя были приемлимы. Признать за чероки переданные им земли и уступить Компании ещё 50 тыс десятин. За жизнь совсем немного.
Подобная мягкость, учитывая значительные потери 4-го эскадрона, объясняется не столько личными качествами Этолина, сколько политической необходимостью. Якима оказались близкими родичами палус, наиболее перспективными союзниками Компании. Фактически палус были ответвлением якима.
Пока в Ново-Архангельске шли мирные переговоры, закончилась, причём самым необычным образом, война на севере, в заливе Пьюджен.
"Вождь снокуалми Малкнубуус и вождь нискуалли Лихалюквал решили разрушить деревню осыпающих солью*(8) которые отняли их торговлю. Поход они назначили к началу Праздника Восьми огней (Ханука) потому, что знали, что евреи будут праздновать 7 дней.
В тот поход вышло 8 яку(боевых каноэ) в которых было 200 воинов. 6 яку спрятали, а в 2-х Малкнубуус и Лихалюквал с 70 воинами отправились в Сиэтл. Вожди объявили что пришли торговать с евреями, как уже делали не раз, и те приняли их радушно. Воины расположились на берегу, а для вождей с их подмышечными дали целый дом. Вокруг Сиэтла был забор высотой в 2 роста и Малкнубуус с Лихалюквалом хотели ночью открыть ворота, чтобы их воины смогли войти.
Но один из рабов Лихалюквала бежал к Сиэльту, вождю дувамиш, на землях которых был построен Сиэтл. О Сиэльте шла молва, что он человек очень добрый и щедрый. К нему приходили рабы с которыми плохо обращались и просили купить их у жестоких хозяев и Сиэльт их выкупал. У него было 6 рабов.
Раб рассказал Сиэльту о походе Лихалюквала. Сиэльт собрал 100 воинов и вечером отправился в Сиэтл будто на потлач. Там он рассказал начальникам евреев, что их гости вовсе не купцы, а "касатки"(пираты, охотники за рабами) и объяснил, как надо поступить, чтобы победить без большой войны.
Начальники евреев вместе с Сиэльтом пришли к Малкнубуусу и Лихалюквалу и сказали им:
- Мы хотели послать ножи самым знатным вождям на будущий год.*(9) Но 3 самых знатных вождя собрались у нас сами перед самым большим нашим праздником. Поэтому потлач начнется через день, в первый день Праздника огней и закончится в последний день Праздника огней.
За оставшиеся до потлача ночь и 2 дня евреи успели подготовиться. Отправили в Новороссийск бот за подарками, а Сиэльт прислал им много еды. О том потлаче долго еще говорили.
Вечером первого дня Праздника огней на горе за Сиэтлом евреи поставили 2 бочки полные ворвани и влили туда по ведру самой крепкой водки. Потом запели песню и перед самым заходом солнца подожгли.
Всю ночь в Сиэтле плясали и пели. Еда и ром не кончались. Когда вождям подносили жир или ягоды в сале, или рыбу всегда роняли что-то на их одежды. И когда днем вожди проснулись огорченные начальники евреев пришли к ним и сказали:
