Лето прошло без эксцессов, но в первых числах октября небольшой отряд напал на бот держателя московской индейской лавки Абрама Берельсона. Один член команды был убит, другой тяжело ранен. "Наварин" погнался за пиратами, но они стремительно скрылись на мелководье. В то же время другие отряды северян высаживались в разных точках побережья, грабили зимние жилища, временно покинутые хозяевами, а посетив скагитскую деревню Никаас, вывезли оттуда весь урожай картофеля. Правда обозлённые скагит организовали преследование и смогли повредить одно каноэ и убить двух или трёх налётчиков. Но тогда же у Сукуач северяне ограбили и сожгли факторию Ивана Таева, а в бухте Маанип - факторию Сергея Клалева. Уцелевший Клалев поспешил сообщить об этом на "Наварин" капитан-лейтенанту Панфилову. Он насчитал семь боевых каноэ, возвращавшихся с добычей после удачного рейда. Панфилов, получив это известие, немедленно отправился в погоню.
"К тому времени уже стемнело и потому Александр Иванович (Панфилов) решил дождаться рассвета. Утром мы направились к месту последних погромов, но пиратов там уже не было, они ушли на север. Узнав о том, капитан-лейтенант приказал идти к выходу из пролива Дефука. Однако, из-за противного ветра, до ночи мы с трудом дошли до острова Матип, где и стали на якоря. Командир решил не рисковать, лавируя в темноте в здешних опасных водах. Погоня была возобновлена 20 октября в 8.40 утра, уже "по зряче". Ночью приплыл разведчик от наших индейцев с сообщением, что пираты у Симумского мыса выгрузили добычу и вытащили на берег свои каноэ, решив отдохнуть и дождаться улучшения погоды перед долгой дорогой обратно на север.
Это было милях в 30-ти и мы появились там в 14.45. Индейцы расположились у подножия лесистого холма, где легко могли бы занять оборону среди зарослей и бурелома.
Сразу после прибытия капитан-лейтенант приказал мичману Макухину, вместе с фактором Хаясовым, провести с индейцами дружественные переговоры и убедить их мирно покинуть пролив. При этом два-три вождя приглашались "погостить" на борт корвета в качестве заложников, а прочим предлагалось дать обещание никогда более не появляться в здешних краях.
На берег были высланы две шлюпки с командой из 18 матросов. Навстречу отряду Макухина вышла толпа вооруженных индейцев. Они грозили открыть огонь, если матросы осмелятся высадиться на берег. Хаясов пытался докричаться до вождей и передать им условия сдачи, однако его заглушали угрожающие вопли. У моряков едва не рвали из рук оружие и они поспешили вернуться на борт судна. После этого капитан-лейтенант Панфилов выслал на берег с той же целью более крупный отряд - 45 человек с полупудовым единорогом. Хаясов огласил условия сдачи. Но индейцы, с угрозами и оскорблениями, еще большими, нежели ранее, заявили, что не покинут этих мест, пока сами не будут к тому готовы. Мичман Макухин, всякий миг ожидая нападения, вновь поспешил отступить.
Стемнело. Полил дождь. Командир подвел "Наварин" ближе к берегу и приготовился на рассвете атаковать становище. Чтобы не дать индейцам возможности ускользнуть, он выслал следить за берегом баркас под командованием мичмана Скоробогатова, снабдив его пушкой.
Утром 21 октября Хаясов под белым флагом вновь появился на берегу и повторил требования сдачи. Одновременно, невзирая на сильный прибой, на берег высадилась группа в 29 человек во главе с мичманом Макухиным. На руках был снесен на сушу полупудовый единорог. Но ни долгие переговоры, ни высадка отряда с пушкой, не повлияли на индейцев. Они держались враждебно и вызывающе. Сдаться без боя требованиям врага для воинов Северо-Западного побережья означало потерять лицо, покрыть себя позором.
