Как только в Ст.-Петербург пришло известие о предложении Марси, немедленно были отправлены Стеклю полномочия "постановить в формальном акте те начала морского права нейтральных … признаные необходимым условием для свободного мореплавания и торговли". 26 мая Нессельроде отправил Стеклю проект конвенции "который мог бы послужить основой Ваших переговоров", а уже 10 июля была официально подписана Конвенция о морском нейтралитете. "Все газеты без различия партийной принадлежности говорят о выгодах, которые должны последовать за этим соглашением." Но первой выгоду получила Компания, несмотря на войну все её суда не отстаивались в портах. Формально они принадлежали гражданам СШ, а их капитаны и часть команды составляли бостонцы. Суда добывали китов, ловили рыбу, совершали рейсы по разным делам колоний и даже вывозили в Шанхай и Кантон накопившиеся меха. Впрочем часть мехов стали, как ранее в XVIIIв., вывозить через Аян в Кяхту. "Таким образом, китоловный и рыбный промыслы и меховая и чайная торговля, составляющая главнейший торговый оборот Компании в России, производились беспрепятственно и во время войны, с изменением только своего обычного пути".
Опасность нависла только над кругосветными барками, которые, находясь в вояже, не могли получить новые документы. Но всё окончилось благополучно и ни один из них не попался. "Нижний Новгород" капитан-лейтенанта Леонова и "Одесса" лейтенанта Суткового, которые имели немного груза, удрав от блокирующих фрегатов нагло проскочили в Сан-Фрациско. Остальные предпочли отстояться в нейтральных портах, дожидаясь распоряжений начальства.
Отдельная история произошла с "Керчью" капитан-лейтенанта Скоробогатова, вышедшей в январе 1854г. из Новороссийска с грузом пушнины. По дороге барк побывал в Кантоне, где обменял меха на чай. В Кейптаун "Керчь" не заходила и о начале военных действий Скоробогатов узнал уже в Атлантике, на острове св.Елены.
"Опасаясь встретиться с английскими крейсерами вначале решено было немедленно следовать в нейтральную Испанию, однако позже Василий Семенович (Скоробогатов - А.Б.) принял иной план, лихой и рискованный, но сулящий при успехе оградить компанию от коммерческих убытков…
Я (мичман Каскуль - А.Б.) и мичман Нахимов*(2) "напившись" в портовом трактире, "проболтались" морякам одного гамбургского судна что барк пойдет на Балтийское море Английским каналом. Британские агенты, тут-же все узнав, заскрипели перьями и, благодаря их донесениям, четыре фрегата были отряжены для крейсирования в проливе. А тем времене мы, гордо неся на гафеле флаг Российско-американской компании, обогнули Британские острова с севера, свободно пересекли Северное море и успели укрыться в Гамбурге прямо под носом у английского фрегата."
В отчёте Главного правление об этом прорыве писалось: "Столь смелый и решительный подвиг капитан-лейтенанта Скоробогатова возбудил общее одобрение и сочувствие жителей Гамбурга, со стороны же Компании принят был с особенной благодарностью". Благодарность выразилась в двойной премии и ходатайстве, благодаря которому Скоробогатов был награждён орденом св.Анны 3-й степени. Награды соответствовали доходам. Из-за блокады цены на чай в европейской России поднялись вдвое.
Одновременно с подписанием Морской конвенции в Вашингтоне, в Ст.-Петербурге был подписан другой договор. Президент АРТК Бенджамен Сандерс, не добившись от Митькова желаемых льгот, решил отправиться в Россию для прямых переговоров с директорами РАК. Предварительно побывав в Вашингтоне, где встречался с президентом Пирсом и посланником Бодиско, в марте 1854г. Сандерс прибыл в Ст.-Петербург и там смог установить деловые связи не только с Главным правлением, но и с высшими чиновниками империи включая гр. Нессельроде и вел. кн. Константина. Предприимчивый делец рисовал заманчивые картины сотрудничества по всему бассейну Тихого океана и предлагал, для начала, заключить долгосрочное соглашение о торговле не только льдом, но также углём, рыбой и лесом.
Великий князь Константин Николаевич горячё поддерживал прожекты Сандерса. На это у него были как личный, так и ведомственный интересы. Как глава морского ведомства он формально отвечал за безопасность заокеанских владений империи. Однако российский военный флот на Тихом океане был слаб и не мог защитить Русскую Америку. Ответственность же за военное отторжение колоний пала бы на главу морского ведомства, то есть на Константина Николаевича, а тот, с его болезненным самолюбием, этого допустить не мог. Кроме того значительную часть высших постов Русской Америке и Компании занимали люди из ведомства Константина Николаевича - морские офицеры.
