Боязнь ледяных заторов и айсбергов (которых боцман почему-то иногда называл Кацманы, Зальцманы, а то и вовсе Рабиновичи) не была особенностью их экипажа. Льда боялись едва ли не сильнее других вещей – все, кто плавал… точнее, ходил… по этим морям. Говорили, что их ещё больше в Северном и Норвежском морях. Но там, как ни странно, этого добра больше бывало летом: тогда куски чаще откалывались от ледников. А зимой даже уже отколовшиеся глыбы примерзали намертво.
А вот на Балтике наоборот. Больше льдин встречалось в холодное время года, особенно в Ботническом заливе. Может, до Войны было не так, но никто из их экипажа этого не застал.
Младший опять вспомнил мрачные пророчества деда о ледниковой эре.
Но ещё он не забыл слова Денисова: что уже в исторические времена колебания среднегодовой температуры бывали очень сильными. Тёплые периоды могли подстегнуть развитие, а холодные – вызвать кризисы или обрушить целые цивилизации.
Один раз они всё-таки увидели айсберг. Именно ледяную гору. Потому что пласты плавучего льда попадались им не раз. И пусть гора была не такой огромной, как показывали в фильмах, она вызвала тревогу не только у такого юнца, как Саша.
Но самым тревожным была даже не самая эта глыба замёрзшей воды. На ней в бинокль вахтенный разглядел что-то похожее на тряпку. Он потом божился, что это спальный мешок. Может, конечно, это был просто кусок брезента, но Скаро перекрестился. Никто ничего не сказал, но все должны были подумать: а вдруг там внутри нетленный покойник, в глазах которого отпечатался пламень давних взрывов той бессмысленной бойни, которая отправила мир в ад? Холод отлично консервировал, сохранял для потомков свидетельства прошедших катастроф. А мертвецы во льдах, если не тревожить, ещё и всех живых переживут.
Через неделю они достигли финальной точки маршрута.
Треллеборг. Здесь команда получала расчёт. Срок действия контрактов заканчивался. Желающие, а их было большинство, подписывало новые контракты. Саша, поколебавшись, подписался ещё на месяц.
Когда-то тут был крупнейший в Швеции порт и крупный завод по производству автомобильных шин. Склады заполнены покрышками всех калибров, на любой вкус. Конечно, резина уже давно потеряла свои свойства. Но спрос, хоть и небольшой, всё-таки остался, поэтому состарившиеся покрышки измельчали в крошку и из этого сырья понемногу выпускали новые, маленькие. В основном, для телег-прицепов. Морская торговля процветала. Конечно, по нынешним меркам.
В большой гавани было много места.
Вдалеке на мели ржавел военный корабль, судя по всему, просто брошенный. Говорили, что американский. Русскому тут взяться неоткуда. Российский флот, как говорили, был уничтожен в первые дни Войны. За исключением подлодок.
Падал снежок и к утру земля была покрыта тонким слоем.
Младший сошел по трапу вместе с другими членами команды в грузовой гавани, отделённой от моря волноломом. Было не так уж холодно, хотя ветерок дул неприятный.
Берег усыпан галькой и крупными булыжниками, края которых море ещё не успело закруглить. Возможно, их насыпали люди.
Рядом с «Харальдом» стоял корабль поменьше. Первое, что Младший увидел, была наваленная рядом с тем судном гора тушек животных, частично прикрытая брезентом. Штабелем лежали, как бревна, тюлени… или моржи? Нет, с ластами, но не очень крупные. Значит, тюлени. Запах стоял тот ещё. По тушкам ползали вялые, словно сонные, мухи.
Тошнотворное зрелище. Но моряки смотрели на это по-другому.
– Хорошая добыча у них. Всё пойдет в переработку. Будет и смазка, и жир для готовки, и мыло, и свечи.
А рыбы, рыбы тоже было много. На пристани рядами стоят бочки – металлические и сделанные из дерева по старинной технологии.
Много контейнеров, поддонов с ящиками и другой разной тары. Всё это заполнено рыбой, выгруженной из кораблей, которых стояло тут целых шесть. Рыбаки привезли на здешнюю ярмарку свой улов.
Суетились перекупщики, грузчики, и другой деловой и рабочий люд. Сушились лодки, конопатились, чинились. Для крупных кораблей тут имелся большой док.
Но «Харальд» ограничится тем, что продаст засоленный улов и всю выловленную недавно свежую рыбу.
На этот раз никаких заданий от боцмана не было. Поэтому можно просто пройтись, размять ноги.
Его обычная компания осталась на «Харальде». Скаро последние дни был мрачен, говорил, что ему нездоровится. Видимо, переживал, что отдых на берегу будет испорчен. Обычно-то у него в каждом порту друзья, а чаще подруги. А тут, видимо, отравился, на живот жаловался, его даже от работы освободили. У Василия нарисовалась внеочередная вахта, Юхо опять помогал кочегарам с конвейером для подачи угля. Шаман куда-то ушёл один. А остальных Младший знал не настолько хорошо, чтобы навязываться.
Поэтому предпочёл просто погулять по окрестностям, посмотреть берег.
От «сталкерства» друзья его предостерегли: здесь, мол, необитаемых домов мало, а за взлом могут и застрелить на месте. Или «легионеры» повесят. Ближайшее место, где можно поискать лут – это Мальмё, а до него километров пятнадцать.
