Идти Робу никуда не хотелось, не было такого места — если и было, то туда к утру никак не доберешься (а утро надвигалось, он чувствовал его приближенно). Не было и человека, которого ему хотелось бы видеть. Мели уж на то пошло, было несколько людей, одна мысль о встрече с которыми повергала его в ужас. Звук их голосов, прикосновение рук могли бы сокрушить бумажные стены домика, который он воздвиг в сердце и показал однажды Рейчел, выдав их за надежные крепостные валы, укрывшись за которыми они смогут прожить всю жизнь. Грейнджер с Деллой — вот могучие враги, грозные друзья. Если уж идти, то к ним (о постели он не помышлял, постель будет потом, много часов спустя, — он разделит ее с Рейчел, находящейся сейчас в десяти шагах от него, за этой оштукатуренной переборкой… все это немного погодя).
Окна комнаты Грейнджера и Деллы не были освещены, но он все же пошел, взбодрившись на холоде (уже подмерзало; он шел посуху — по хрусткому льду, по шуршащей, как пергамент, палой листве). Когда он проходил мимо беседки, его окликнул Форрест: «Роб?» Подойдя поближе, он остановился и увидел при свете звезд отца без пальто и шляпы, сидящего на перилах в дальнем конце. Роб сказал:
— Смотри, так ведь и прикончить себя недолго.
— Согласно рекламе она исцеляет.
Роб сказал:
— Я о ночном воздухе.
— Не прикончит, — сказал Форрест. — А если и прикончит, то я умру счастливым. Мне нужно остыть немного. Был у Грейнджера с Грейси. Вот где жар прямо-таки августовский, хоть табак суши.
— Это при их-то сединах? — засмеялся Роб.
— Жар от печки. Во всяком случае, когда я уходил, они просто сидели и разговаривали.
Роб спросил:
— Что поведал тебе Грейнджер?
— Ничего, — сказал Форрест. — А разве он должен был что-то мне поведать?
Роб сказал:
— Мне казалось, что да. Он беспокоился. Думал, что ты будешь его сторониться.
Форрест сказал:
— Вот уж зря. Я написал ему с месяц назад, что все недоразумения, возникшие между нами за прошедшие двадцать лет, можно спокойно списать. И что касается меня, я буду только рад, если он приедет в Ричмонд служить вам с Рейчел, — сам же сделаю для него все, что могу.
Роб сказал:
— Может, мне следовало бы знать…
— Что?
— Что послужило причиной недоразумения? Почему ты отослал его назад в Брэйси?
Форрест помолчал.
— С этим покончено, так что не беспокойся. Отошло в прошлое. Он мне сам только что подтвердил это.
Роб сказал:
— Ладно, — он вошел в беседку и сел на перила недалеко от отца. Безо всякой цели, была лишь готовность слушать и время, которое нужно как-то убить.
Но Форрест сказал:
— Впрочем, пожалуй, и правда следует… В особенности, если тебе придется жить с ним под одной крышей. Может статься, он достанется тебе на всю жизнь — Грейси-то долго не задержится, это даже впотьмах при керосиновой лампочке видно, — он замолчал, ощутив вдруг, что находится слишком близко к Робу, — попал в поле взаимного отталкивания. Форрест встал, подошел к источнику, который прикрывала опирающаяся на камни круглая крышка, и уселся на нее. — Он ведь говорил тебе, кто он? По-моему, я об этом от тебя слышал.
— Да, говорил.
— Сказал ему об этом я — ужасная с моей стороны ошибка.
Роб спросил:
— А ты уверен, что это правда?
Форрест ответил:
