Я обошел лужайку и вернулся к самому большому зданию, которое заметил еще от входа. Это была копия римского Пантеона, возведенная из кирпича, за исключением колонн белого мрамора. Вокруг располагалась широкая терраса, с одной стороны которой виднелся меж деревьями город, с другой открывался вид на обширное пространство долин и зарослей, разделенное дорогой, скрывавшейся средь холмов. Я устроился на балюстраде, откуда можно было смотреть на город, и погрузился в раздумья. Мне предстояло прожить две недели в городе, где я никого не знал. Что же требовалось для этого предпринять? Прежде всего, отыскать комнату. Сама идея, что придется стучать в дверь незнакомого дома, мне страшно не нравилась, тем не менее, я понимал, что сделать это придется. Желание отсрочить неприятный момент навело на мысль, показавшуюся мне превосходной. Я проведу ночь в гостинице, которую видел возле вокзала, о комнате можно будет до завтра не думать. Далее расспрошу местных жителей о пансионах. Я собирался уже подняться, когда увидел, что в мою сторону направляется незнакомец. Я положил руку на чемодан и замер.
Незнакомец приветствовал меня, поклонившись. Он был высок, одет в темно-синий костюм, скроенный по старинной моде. Лицо суровое и волевое. Казалось, он старше меня, вначале я даже подумал, что знаю его, но никак не мог вспомнить, где же мы виделись.
Я удивился, что не слышал, как он подошел. Я чувствовал себя обеспокоенным и счастливым одновременно. Несмотря на солнце, ярко освещавшее всю террасу, в тишине этой уединенной местности чувствовалось нечто таинственное. Порой меня посещают видения самого странного рода. На миг представилось, будто это греза и рядом никого нет.
Тем не менее я тоже склонил голову. Подойдя ближе, юноша остановился и молвил: «Сдается мне, вы приехали раньше на две недели и лишь недавно о том узнали. Я прав?»
Я кивнул. «Мне легко было догадаться, — снова заговорил он, — я и сам оказался в такой ситуации. Но, вижу, вы даже не нашли комнаты, — он глянул на чемодан. — Я тоже. Хотите, поищем жилье вместе?»
Я не ответил, и он продолжил: «Мы явились сюда столь рано, что должны отыскать лучшее во всем городе. Я бы советовал снять комнату поближе к университету».
Мгновение я колебался. Мне вдруг подумалось, что очень многое зависит от моего ответа, но чужестранец казался человеком добропорядочным, и я решился. К тому же я был счастлив, что он настолько предупредителен, ведь я никого здесь не знал. Я поблагодарил его и, согласившись, взялся за чемодан.
Я в тайне надеялся, что он сам договорится с хозяевами, ведь я их побаивался. Я спросил, хорошо ли он знает город и есть ли у него дом на примете. Он ответил, что нет.
Мы спустились к воротам, где он громким голосом прочитал надпись, добавив: «Истина же дается не так легко, как вам кажется. И приходит порой не оттуда, откуда вы ожидаете». Я промолчал, опасаясь, как бы он не пустился витийствовать в неподобающей манере, поскольку фраза на воротах мне нравилась. Но он больше ничего не сказал, и в тишине мы поднялись по широкой улице вдоль серых домишек, видневшихся за садами. У многих на столбиках крыльца висели таблички «Сдаются комнаты».
Недолго посовещавшись со спутником, я толкнул одну из калиток. Речи о том, чтобы выбрать комнату безотлагательно, не было; дома вдоль улицы стояли все одинаковые. Я упомянул об этом подчеркнуто громко, дабы выиграть немного времени. После же попытался сделать так, чтобы мой новый знакомец пошел впереди, но оказалось, он разгадал уловку и высказался довольно резко: «Говорить будете сами, ведь это ваша комната. Что до меня, я подыщу другую». Эти слова меня ранили. Я понял, что он прознал о слабости моего характера и решил не обращать на нее никакого внимания.
Я позвонил. Прошло порядочно времени, прежде чем нам открыла пожилая женщина, высокая, державшаяся очень прямо и одетая во все черное, в чепце с длинными лентами. Вид у нее был настолько строгий, что я оробел и говорил очень тихо. Она выслушала не перебивая, потом ответила с теплотой в голосе: «Правильно ли я поняла, что вы студент и ищете комнату?» Я покраснел и вымолвил: «Да». Что подумал мой спутник о такой неуверенности? Я не осмеливался на него взглянуть, он же не проронил ни слова.