Тем временем глаза раскрылись и уставились в потолок. Я приблизился, но остался для них невидим. Губы дрожали, будто силясь что-то произнести. Рот раскрылся, и я различил зубы, потом язык; из груди вырвался крик. Мне почудилось, что я оказался свободным, и, устремившись к двери, оставил простертое на постели тело.
Не успел я к ней прикоснуться, как дверь резко распахнулась и в комнату вошел Поль. Он был без шляпы, длинные волосы растрепались. Одежда была изорвана и вся в грязи. Я хотел с ним заговорить, но слова не сходили с губ. Он подошел к кровати. Я увидел, как тело на ней напряглось и руки схватились за одеяло. Жуткая судорога пробежала от головы до ног, и глаза закатились. Наконец тело ослабло.
Потом мы оказались на улице и сильно куда-то спешили. Мы шли наверх, к университету, земля под ногами скользила, вечером лил сильный дождь. Казалось, мы идем уже много часов. Я не понимал, куда же мы направляемся, но Поль шел впереди и время от времени оглядывался, вперяя в меня неподвижный взор.
Мы направились по дороге, пересекавшей поле и уводившей в лес, в лесу я вдруг понял, что мы взбираемся все выше и выше. Поднимались мы очень долго, и вдруг Поль побежал, подняв руки и крича: «Конец близок!»
Я с новой силой устремился за своим провожатым. Вскоре он остановился посреди лесистого гребня и я увидел простершуюся перед нами дорогу, которой не было ни конца ни края. Но Поль взял меня за руку и мы прошли ее всю. Деревьев там не было, мы оказались в долине у края бездны и замерли. Из глубин пропасти доносился могучий рев. Мне было страшно, но я продолжал смотреть. Заря осветила небо, и я увидел несметные кипучие воды, в неистовстве стремящиеся меж скал. Порой воды среди потока образовывали воронку, слышались доносящиеся из пучин далекие вопли, но бурные волны сразу же все заглушали. И вот услышал я голос Поля, кричавшего: «Источник живой воды!»[13] В тот же миг я рухнул на землю.
Я пришел в себя в своей комнате, возле кровати. Я был один. На кровати было мое простертое тело, но выглядело оно теперь совершенно иначе. Все члены были изранены и сочились кровью, как если бы с них содрали кожу. Лицо тоже выглядело другим, но я даже не в силах этого описать. Меня охватил такой ужас, что я принялся хватать ртом воздух, как делают животные, когда чрезмерно испуганы, в этот момент губы спящего зашевелились и стали округляться, будто в стремлении исторгнуть из тела крик, от крика я и проснулся.
Сон снился мне трижды, и каждый раз я просыпался в еще большем смятении, мне казалось, что он становился яснее и четче, все приближаясь к реальности, но — к какой реальности? Я знал уже все детали этого ночного хождения. Знал, что после здания университета пойду по пути, ведущему в лес, что пройду лес насквозь и окажусь у дороги, которую надо пройти до конца. Там я услышу рев могучих потоков, мне станет страшно и я потеряю сознание. Однако страх этот окажется лишь бледной тенью того ужаса, что охватит меня в моей комнате и будет настолько велик, что исторгнет меня из кошмара.
Когда я проснулся на третий раз, небо бледнело и за окном едва брезжил свет. В комнате все еще было очень темно и я опасался, что снова усну. Я поднялся, зажег лампу, затворил окно и сел за стол. Голова моя все клонилась и глаза закрывались сами собой. Дабы опять не провалиться в ужасающий сон, я принудил себя писать.
Вначале я с большим трудом вывел всего несколько слов, не размышляя о том, что делаю. И лишь потом различил написанное: «Источник живой воды»! Внезапно пером моим овладела легкость и я продолжил, как если бы рукой моей водил кто-то другой.
Полагаю, так прошло около получаса. Помню, внимание занимал лишь скрип пера по бумаге. Наконец занялась заря и голова моя повалилась на стол. Я проспал до утра без сновидений.
Проснувшись, я первым делом хотел сжечь написанное, мне никак не удавалось различить в нем какой-то смысл. Было стыдно, что я позволил себе такую пустую забаву.
После завтрака я надел самый опрятный костюм, собираясь в секретариат университета, дабы записаться на лекции. Я надеялся, что Поль пойдет вместе со мной, однако он не появился и в десять часов я отправился туда в одиночестве. Погода стояла хорошая; повсюду была тишина, и я чувствовал себя спокойнее, чем в первый день.
Оказалось, секретариат откроется только через неделю. До обеда оставалось еще три часа, и я решил прогуляться.
Я ушел от университета и направился в сторону, противоположную той, с которой пришел. Не знаю почему, через какое-то время я ускорил шаг и шел все быстрей и быстрей, и вскоре дыхание у меня сбилось. Я оказался на дороге в низине, усеянной большими камнями, и непрестанно спотыкался.