Все женщины в клинике одеты в одинаковые белые больничные рубашки, и лежат они здесь по одной и той же причине. В течение пяти-семи дней они находятся вместе, в одном и том же послеродовом отделении. Они едят одну и ту же пищу и занимаются в основном одним и тем же. За ними наблюдают одни и те же люди, и уход за ними тоже одинаковый. После пяти-семи дней совместной жизни они покидают послеродовое отделение, эту сказочную страну, где все они были равны или по крайней мере казалось, что равны, и возвращаются каждая в свою среду, на свое исконное место. Общность распадается навсегда. Они больше не имеют друг к другу никакого отношения. В лучшем случае они могут прочесть друг о друге в том или ином статистическом справочнике.
Принадлежа к разным общественным классам, они живут как бы разделенные невидимыми перегородками, ничего не зная о делах и заботах друг друга.
Они понятия не имеют, каково живется другим женщинам, о чем они думают, чему верят, что чувствуют. Не знают даже, переживают ли другие рождение своих детей так же, как они сами, или как-то иначе.
Время для Марии словно замедлило ход. Ей больше нечего здесь делать.
Она лежит и проглядывает оставленную ей Конни «Экстрабладет». На первой полосе заголовок крупным шрифтом:
На другой странице ей попался снимок с воздуха какого-то здания, текст под ним гласил:
Мысли Марии разбегаются.
Пора ей расставаться с клиникой. Хоть это не так легко. Клиника защищала ее. И персонал ей помогал.
Она чувствует, что разрывается надвое. С одной стороны, так хочется сбежать отсюда, вернуться к нормальной жизни, к наполненным разными событиями будням.
Но другая ее половина предпочла бы остаться в этом замкнутом, упорядоченном мирке с его четко очерченными контурами. Здесь она по-прежнему будет ходить из отделения в отделение, одеваться, раздеваться, ей будут приносить еду, ее ребенку менять пеленки. И все время она будет предметом заботы и внимания, не имея надобности самой что-то решать.
Она перелистала газету до 28-й страницы. Прочитала длинное рекламное объявление очередного секс-клуба.
Интересно все-таки, как сложится судьба новорожденных, которых она узнала здесь, в клинике? Сын парикмахерши. Маленький мулат. Дочка Конни. Близнецы Ивонны. Дети Гертруды, Оливии, фру Хольм…
Во всяком случае, условия развития у них будут совершенно различные. Кое-кто из тех, что выписываются толстенькими и аппетитными, за каких-нибудь полгода превратятся в жалкие создания с подорванным здоровьем и искалеченной психикой, и жизнь так и будет добивать их до самого конца.
Другие же, покинувшие больницу слабенькими, с недостаточным весом, в благоприятных условиях, окруженные заботой, вырастут сильными и уверенными в себе.
Родители будут, конечно, делать все, что в их силах, как бы их ни звали: Миккельсен, Эриксен, Хольм или Хансен.
Будут делать все, что в их силах… Беда только в том, что силы у разных семей разные.
У некоторых родителей уже через две недели после родов начинаются конфликты на сексуальной почве — никто из поколения Марии от этого не гарантирован.
Кто-то из детей может погибнуть от несчастного случая. Другого могут просто убить. Третий, возможно, через какое-то короткое время уже будет иметь собственный счет в банке, выступая в качестве фотомодели в дамских журналах.
В общем-то, не так уж трудно с большой долей вероятности предсказать судьбу новорожденных. Достаточно взглянуть на их отцов и матерей и определить их социальное положение — и все становится ясно.
