Пока сокол "соображал" в полёте, куда могла исчезнуть добыча, подскочил второй всадник и палкой, припасённой для такого случая, стал шумно ворошить в зарослях. Пришлось зайцу снова спасаться, выбираясь из укрытия с другой стороны. Со страху прижав к спине длинные уши, он резво поскакал прочь, делая скачки в сторону. На этот раз сокол не оплошал: бросок с воздуха — и добыча в смертельных "объятиях". Хозяин тут же вмешался, настиг и быстро спешился. Наступил на задние лапы зайца, схватил за уши и резким взмахом ножа перерезал горло. Сокол попытался оторвать кровоточащий кусок мяса, но хозяин не позволил до конца насладиться заслуженной победой — отнял добычу и посадил сокола на руку, прикрыв голову клобучком.
Добыть зайца — не слишком большая удача для охоты с соколом, но по возвращении домой мясо пойдет им на корм…
Зенобия продолжала искать достойную добычу для своего балабана. В долине достаточно растительности — травы, листья, соцветья, семена растений. Это всё — пища для дрофы, крупной, весом с овцу птицы. Она хорошо летает, но при опасности предпочитает стремительно убегать. При виде настигающего её сокола дрофа резко набирает высоту, и тогда соколу приходится взлетать выше своей добычи, а это не всегда удаётся.
Один из сопровождавших царицу охотников заметил огромную дрофу; она увлечённо купалась в пыли и не замечала опасности. Стараясь не делать резких движений и не шуметь, Зенобия направила коня в её сторону. Нужно было сократить расстояние, сделать удобным соколу для нападения. Царица сняла клобучок, и в тот же момент сокол увидел свою добычу, встрепенулся. Дрофа тоже заметила опасность. На бегу резкими взмахами сильных крыльев сумела оторваться от земли и стала быстро набирать высоту. И в этот момент Зенобия броском отправила сокола вдогонку.
Теперь людям оставалось наблюдать, как быстро сокращается расстояние между летящими птицами — небольшим по размеру охотником и крупной добычей. Сокол умело преследовал — он ввинчивался вверх по широкой дуге и вскоре занял выгодное положение над дрофой. Затем с врождённым чувством принял нужный угол атаки — собрав крылья и втянув голову, устремился в свободное падение… Сближение с жертвой и — удар…
В воздухе разлетелись светлые перья… Дрофа резко качнулась, но не оставила полёта; выправилась и вновь продолжала стремиться в высь. Манёвр не обескуражил пернатого охотника: он набрал нужную высоту и оттуда стремительно и красиво ударил во второй раз…
Дрофа безжизненным комом тяжело свалилась на землю, а сокол тут же присел на ещё живую птицу, торопясь ухватить клювом за шею.
Люди, следившие за "воздушным сражением", разразились восторженными криками и поспешили к месту смертельной развязки. Зенобия принимала поздравления. Оставаясь внешне спокойной, даже равнодушной, в душе испытывала бешеный восторг. Она была счастлива, и благодарна любимому соколу.
Охота продолжалась. Проводник выслеживал других дроф, определяя по отпечаткам лап и помёту лёжку, где они отдыхали. Вот он остановился, размял пальцами кусочек помета и уверенно заявил:
— Она где-то недалеко. Спряталась.
Зенобия спросила, не удержавшись от смеха:
— Ты как определил? По дерьму?
— Да, царица. Я рассмотрел, какую траву дрофа недавно ела. А значит, нужно хорошо смотреть, где растёт эта трава. Там дрофу и обнаружим.
Так и произошло. Дрофа, крупнее, чем первая добыча, неожиданно выскочила их кустарника и попыталась спастись резвым бегством. Зенобия подбросила сокола, и он ещё в низком полете начал уверенно настигать бегущую птицу. Затем взвился ввысь и, повернув к земле, резко атаковал, стараясь сильными лапами ухватить за голову или шею. Однако дрофа оказала отчаянное сопротивление, умело отражая натиск сокола мощными ударами крыльев. Скоро люди заметили, что охотник, заметно уступавший добыче в размерах, вдруг приземлился рядом с дрофой. Возможно, устал, а дрофа с силой пустила в него… струю жидкого помета! Перья сокола оказались липкими, как склеенные… Дрофа воспользовалась промедлением, вскочила на лапы и резво побежала стремглав, делая зигзаги.
Охотники кинулись вслед, догнать и добить, но Зенобия крикнула:
— Пусть уходит! Дрофа заслужила моё уважение хотя бы за то, что боролась с сильнейшим противником до конца.
К вечеру усталые и довольные охотники возвратились в Пальмиру. День завершился на славу: добыли десяток зайцев и четыре дрофы. Правда, царица расстроилась из-за потери одного балобана. Отпущенный для атаки на дрофу сокол с первого раза не смог одолеть её, а потом взмыл высоко и уже не вернулся. Наверное, устыдился промаха…
Вечером того же дня безумно уставшая и довольная царица узнала, что советник Лонгин вернулся из Рима. Отсутствовал он почти три месяца, из которых половина ушла на ожидание императора из Галлии и ответного письма. Царица послала за ним слугу и занялась приведением себя в порядок после охоты.
После учтивого приветствия советник протянул пергаментный свиток с цветной печатью.
— Послание Аврелиана, царица.
