Зенобия из рода Клеопатры полностью

— Ты знаешь содержание? — спросила Зенобия, придав безразличный тон.

— Император говорил со мной обо всём, только не об этом, царица.

— Хорошо. Посмотрю позже.

Зенобия произнесла эти слова с усмешкой и небрежно бросила свиток на круглый мраморный столик. Удобно разместилась в кресле с высокой полукруглой спинкой и подлокотниками в виде грифонов, поставила ноги на скамеечку, скабеллу, и показала рукой на табурет без спинки, седлу, с точеными ножками и плоским мягким сиденьем. Советник понял, что царица предлагает поговорить неспешно.

— Ты долго отсутствовал. Что можешь рассказать?

— Многое, царица! Я провёл время не в праздном путешествии, а с пользой. Говорю так, поскольку занимался поиском истины, тебе не безразличной.

Зенобия удивлённо подняла брови.

— Заговорил не как советник, а как философ. Не томи, какую истину искал в потёмках мироздания? — Она усмехнулась. — Хотя о какой истине пойдёт речь? Ты же сам учил, что у каждого человека своё представление о ней. Настоящую истину никогда не представишь даже речью философа, потому что слова только её исказят.

Лонгин замахал руками.

— Сейчас я не об этом! Вначале позволь задать несколько вопросов о твоей семье.

Зенобия задумалась, но молчаливо согласилась.

— Ты можешь вспомнить, кого твои родители называли своими предками?

— Мать говорила, что родилась в Эмесе.

— У неё были какие-нибудь воспоминания о Египте?

— Иногда она рассказывала о Египте. Совсем немного. Говорила по-египетски и меня учила. Кстати, язык египтян мне давался нетрудно, я будто когда-то говорила на нём, забыла и потом вспоминала.

Зенобия настороженно посмотрела в лицо советника, ожидая объяснений. Неожиданно он с облегчением вздохнул и произнёс, придав словам некую торжественность:

— Царица, вот теперь могу раскрыть тайну, чем занимался с того дня, когда ты заняла престол Пальмиры. Ведь для каждой царствующей особы не безразличны родословные корни. Сегодня подвожу черту под своими изысканиями в твоей генеалогии.

Зенобия внезапно разволновалась. Прежде у неё возникало предчувствие в отношении семейных корней, поделиться которым она ни с кем не осмеливалась. Советник продолжил возвышенным тоном:

— Каждый грек и римлянин чтит своих домашних гениев, душ собственных предков, превратившихся в добрых духов, охраняющих потомков семьи. У всех богов есть своя генеалогия, кто от кого родился и каких детей они оставили. Многие правители Греции и Рима вели происхождение от легендарных героев и богов Олимпа. Достаточно вспомнить македонского царя Александра Великого, для которого отцом был сам Зевс.

— Ты прав, философ — цари обязаны иметь особую родословную, отличную от обычных людей. Особенно, если власть над подданными даётся от бога. Ты хочешь сказать об этом?

— Да, моя царица! Кто не интересуется собственными предками, тот лишается их помощи и поддержки — силы, которая порой спасает жизни! Но просто знать о своих предках мало. Нужно знать подлинную историю семьи, представляющую великую силу для исполнения твоих деяний в настоящем.

— В таком случае говори, что тебе известно.

— Если у твоих предков имелись великие достоинства, они непременно проявятся у тебя, царица. Ты ощутишь их в себе без посторонней помощи. В тебе проснётся желание вершить великие дела, как совершали твои предки. Это проявится во что бы то ни стало. Но тогда на тебя будет возложена особая ответственность, ибо за твои поступки уже отвечать будут твои потомки.

— Говори, что хотел! — в нетерпении затребовала Зенобия.

— Представь для себя большое живое дерево с зелёными листьями на ветвях. Листья — это ты и твой сын, а ветви — твои родители и близкие родственники как со стороны отца, так и матери. Помимо ветвей и листьев дерево имеет ствол, и чем он прочнее, тем жизненнее крона дерева. Но дерево удерживается в земле корнями, его питающими. Корни — главное для существования всего дерева.

Лонгин помедлил, давая себе возможность ещё подумать о том, что скажет дальше.

— Я расскажу о твоих родовых корнях, царица, к чему пришёл после тщательного изучения доступных мне документов и книг, хранящихся в библиотеках Александрии, Афин, Рима. Помогли встречи с людьми, доподлинно знающими родословные известных римских семей. После чего у меня сложилось мнение, что по женской линии твои предки являются потомками царицы Клеопатры. По мужской — от карфагенского полководца Ганнибала, который едва не захватил Рим. Это, если кратко, царица, — деловито завершил Лонгин.

Зенобия некоторое время раздумывала, не зная, как воспринять слова Лонгина.

— Ты уверен, Лонгин? — затем нашла что спросить.

— Ты можешь быть уверена, что твоя родословная начинается от Клеопатры и Марка Антония, потому что их дети являются твоими предками в шести поколениях!

Лонгин с воодушевлением рассказал известную историю трагической любовной связи Клеопатры из македонского рода Птолемеев, произошедшего от одного из полководцев Александра Великого, с Марком Антонием, одним из влиятельных римских военачальников.

Лонгин развел руками и улыбнулся.