— Надумала я воевать с Месопотамией, вернее, с арабскими разбойниками в тех землях. Из года в год они появляются у нас, отнимают у моего народа пастбища и колодцы. Бедуины вступают в сражения, отбиваются, но всё повторяется снова и снова. Арабы уже создали свой союз племён под предводительством шейха Дайзани. Называют его царём всех арабов за обещание превратить Пальмирское царство в пастбище для арабских овец. Мои полководцы готовы выступить немедленно.
Она вопросительно посмотрела на Лонгина.
— Послушай Эзопа, моя царица: "Кабан стоял под деревом и точил клыки. Лисица спросила, зачем это: ни охотников не видно, ни другой какой беды, а он клыки точит. Ответил кабан: "Не зря точу: когда настанет беда, не придётся мне тратить на это времени, и будут они у меня уже наготове"".
— Какой вывод мне сделать, умник?
— Басня учит, что к опасностям надо готовиться загодя. Если Пальмире угрожают враги, не следуй за событиями, опереди их. Не ожидай врага за крепкими стенами своего дома, встречай его на подходе. Если видишь дело, решай его, пока оно не выросло до большой беды.
— Совет разумный, мудрец.
Зенобия перевела взгляд на стол с письменными приборами и свитками.
— Я написала Дайзани. Прочитай.
Лонгин читал:
"Зубейда бен Захайя бет Ярхайя, царица Пальмиры и многих других земель, — Дайзани, царю арабов Месопотамии! Я наслышана о тебе, Великий царь, как о храбром воине, слава о котором разошлась на тысячу дней конного пути, и которого боятся враги и уважают друзья. Я тоже хочу быть твоим другом, и даже больше — женой, если ты этого захочешь. Ты же знаешь, что я вдова и мать своего сына и мне стало трудно управлять престолом Пальмиры. Вокруг — враги, персы, они только и ждут момента. Ты сильный правитель, а мне нужна опора — твёрдая мужская рука. Царствование женщины не угодно моим подданным, и поэтому предлагаю тебе себя в жены, а царство моё будет тебе моим приданым. А ещё обещаю свою покорность воле твоей".
Советник с недоумённым лицом посмотрел на Зенобию.
— Убей меня, царица, не понимаю!
— Ради Пальмиры я готова жертвовать собой, — сдержанно улыбаясь, ответила Зенобия.
— Ты говоришь осознанно?
Царица рассмеялась:
— Вот видишь, даже ты поверил! Именно такого эффекта я добивалась! Если скажешь, что арабы не столь опасны, как Рим, соглашусь. Но Дайзани не упустит случая выступить против нас, когда Пальмира вступит в войну с римлянами. А воевать я буду за Египет, очень скоро, и тогда арабы объединятся с Римом ради отторжения им Сирии.
— Тебе понадобился Египет?
— Хочу наконец увидеть Рим униженным! Хочу увидеть Египет, Александрию, могилы Александра и Клеопатры!
Лонгин упрямо замотал седой головой.
— Я не пойму, что ты хочешь услышать от меня?
— На этот раз не услышать, а просить тебя. Исполни роль моего курьера. Тайного.
— Слушаю со вниманием, царица.
— Оденься торговцем, отправишься в Вавилон, где у Дайзани своя резиденция. Найди возможность передать ему письмо и мой подарок.
Царица повернула картину, стоявшую на полу у стены. Лонгин рассмотрел изображение красивой женщины в боевых доспехах и на коне, под копытами умирают раздавленные змеи. Узнал лицо Зенобии.
— Царица, прости, но даже с моими возможностями не разгадать твой замысел! — воскликнул обескураженный старик. — Если Дайзани откажется от твоего предложения, над тобой все будут смеяться!
— Делай, как велю! Дайзани — не только царь, он ещё и араб. Непременно пожелает укротить непокорную женщину, как необъезженную лошадь.
Она рассмеялась и дала понять, что высказала всё, что он должен услышать.
В Пальмиру Лонгин вернулся через месяц. Царица внимательно выслушала рассказ в подробностях и сочных красках…
…Дайзани доложили, что торговец из Пальмиры намерен увидеться с царём, чтобы сообщить нечто важное. Царь письмо прочитал, а когда ему показали подарок Зенобии, призвал визирей. Разрешил всем высказаться.
Визири наперебой советовали Дайзани жениться на Зенобии с её столь необычным приданым. Он вначале сомневался, а потом согласился "принять тяжкое бремя царствования в Пальмире".
Царица смеялась, хлопала в ладоши, как девочка, и слушала советника дальше:
— Возражал Амраддин, племянник Дайзани. Говорил о тебе, царица, что ты женщина коварная, без злого умысла ничего не предлагаешь. А Дайзани возмутился: "Ещё не родился человек, кто осмелится обмануть меня. Эта женщина мне нравится, она украсит мой гарем! Я поеду в Пальмиру, чтобы сначала посмотреть, действительно ли она такая, как на картине. Тогда и возьму в жёны. Разве могу я отказывать Зенобии, когда она предлагает Пальмиру в приданое?"
Племянник не успокаивался, просил проявить благоразумие и осторожность, но Дайзани воскликнул:
— Пусть главный жрец обратится к богам — я поступлю так, как они скажут!
— Ты узнал, что сообщили арабские боги?
— Жрец сказал: "Пусть Дайзани опасается женщины, от которой исходит смерть". Царь посмотрел на твой портрет и воскликнул: "От такой красоты мне не жалко и смерть принять! Но я — воин! Опасаться ли воину смерти?"
