У Димки предсказуемо занято, хотя не то чтобы она очень часто висела на телефоне (или просто Алёна ее плохо знает?), поэтому приходится все же пойти за зарядкой. Алёна роется в нижнем ящике тумбочки, когда телефон начинает звонить.
— Да?
— Звонила? — у Димки голос задорный, точно не такой же рассеянно-потерянный, как у ее подруги. — Я тут просто немного занята была.
— Да, звонила, — получается задумчиво.
Алёна обратно на кровать возвращается, забирается с ногами и вилку в розетку втыкает, только потом подключает телефон. Тот коротко пикает, сообщая о том, что зарядка началась.
— Я ночью в транс выпала.
Непродолжительная пауза.
— Ого.
И снова пауза.
— Да, — тянет Алёна. — Я сама не ожидала. Тетя, конечно, напоила меня чем-то, сказала, что ничего страшного не будет, но я теперь только об этом и думаю.
— Что видела? — спрашивает Димка и, судя по звукам, открывает пачку чего-то на другом конце.
Тяжелый шумный выдох почти в самую трубку.
— Я плохо помню на самом деле. Помню, как шла по лесу, а потом вышла к воде. Это была река… нет, озера. Озера-близнецы, которые недалеко от школы. А потом я утонула.
— В смысле прыгнула?
— В смысле меня утопили. Не знаю, кто это был, я не видела ни лица, ни фигуры. Меня просто утопили.
Димка чем-то хрустит. Крекерами или чипсами, так сразу и не скажешь. И молчит, пытаясь переварить услышанное.
— Знаешь, — говорит она, — транс — обычное дело. В плане того, что это не редкое явление. И насколько я знаю, видения имеют мало общего с реальностью, так что ты можешь не бояться, что тебя кто-то утопит. По крайней мере, в этих озерах.
Алёна усмехается.
— Ну спасибо.
— Обращайся!
Она смотрит себе на ноги, слушает, как подруга хрустит едой, и ничего не говорит.
— Серьезно, Алён, — продолжает Димка. — Не заморачивайся так сильно. Я знаю, что ты впечатлительная, слышала, что транс вообще малоприятная штука, но ты с этим справишься. К тому же, никто не говорит, что у тебя теперь эти штуки будут появляться в башке каждую неделю или пару раз в месяц.
— Точно, — соглашается в ответ.
— Ну вот и все. Поэтому не забивай себе голову. Постарайся просто прийти в себя. Можешь забить на домашку.
— Знаешь, в любой другой день я бы с тобой не согласилась, но сегодня я не в форме.
Димка издает короткий победный крик и смеется прямо в микрофон телефона.
— День прожит не зря, если ты добровольно отказываешься делать домашнее задание.
— Но только сегодня.
— Конечно-конечно. А завтра как сядешь, как сделаешь!
— Я правда сделаю, Дим.
— А я разве сомневаюсь?
С Димкой легко. С ней всегда становится намного легче. И мысли о матери в голове больше не курсируют туда-сюда, как и попытки напрячь собственную память и вспомнить все-все до мельчайших подробностей.
Обычно вокруг школы в лесу всегда тихо, можно даже наткнуться на пару-тройку лесных духов или других обитателей. Но в понедельник все с самого утра выглядит странно: лес будто бы гуще в несколько раз, вороны каркают, почти не переставая, и туда-сюда за деревьями кто-то мельтешит (Алёна старается не пялиться и не рассматривать лесных обитателей, они этого не любят, но не заметить происходящее просто невозможно). Все вокруг непривычное и напряженное, в воздухе стоит какая-то необъяснимая нервозность.
Странность утра достигает своего апогея, когда по системе общего оповещения раздается голос директрисы, как раз перед первым занятием:
— Всем собраться в конференц-зале. Повторяю: всем собраться в конференц-зале.
— Может, это преподавательская планерка, — беззаботно отзывается Димка, пока Алёна поспешно складывает учебник и тетради обратно в сумку.
— Что-то не очень похоже, — несколько мрачно замечает Алёна и кивает в сторону коридора.
Туда уже высыпали студенты, преподаватели; одним словом — гул просто невозможный, тут даже самые устойчивые и насмешливые вряд ли смогут сохранять спокойствие. Димка, кстати, тоже перестает улыбаться и следует за Алёной уже молча, не пытаясь как-то поддержать или пошутить.
Оно, пожалуй, и к лучшему.
Кто-то из преподавателей дает инструкции, кто-то просит не толпиться, но первокурсников в этом году то ли слишком много, то ли они просто шумные до ужаса, что Алёне приходится буквально проталкивать себе дорогу, постоянно извиняясь и прося пропустить.
В конференц-зале они собираются редко. Один раз в начале года, один раз в конце. Может, еще пару раз для награждения особо выдающихся преподавателей, но за все четыре года Алёна была здесь в лучшем случае раз десять, а то и меньше.
Несмотря на слишком узкие дверные проемы, из-за которых создаются заторы из студентов, конференц-зал выглядит вполне себе обычно и даже несколько официально: ряды стульев, монотонные светло-серые стены, с потолков по всему периметру свисают высушенные букеты полыни. Вряд ли кто-то знает, настоящая она или нет, но выглядит достаточно внушительно. А еще запах — обволакивающий, успокаивающий.
Странно все это.