В голову начинают лезть мысли о маме, которые она пытается гнать от себя. Но они все навязчивее и навязчивее; чем сильнее Алёна пытается от них избавиться, тем больше думает о ней. Так себя и до слез довести недолго.
Она поднимает голову и устремляет взгляд в сторону ворот. Никого нет. И в ближайшее время никто не появится, но она смотрит на высокий забор так, будто вот-вот покажется знакомая фигура и направится в ее сторону.
Вытащив руки из карманов, Алёна обдает ладони теплым дыханием, трет между собой, а потом лезет в сумку за термосом. Так торопилась, что даже чай перед выходом не выпила. Ничего, теперь у нее целая куча времени: и чай попить успеет, и подумать обо всем происходящем и когда-либо произошедшем.
На часы она, разумеется, не смотрит, но понимает, что прошел уже час, а то и больше, потому что первые лучи солнца касаются школьного двора; и на самом деле оно не греет, но Алёне почему-то становится теплее (или она просто себя в этом убеждает?), она допивает очередную чашку, точнее крышку из-под термоса, чая и убирает все обратно в сумку.
Преподавателей, стекающихся в школу, она замечает еще издалека и решает уйти со ступеней. Кто-нибудь обязательно спросит, что случилось, а этого сейчас ей не хочется. Алёна бредет к лавочкам, вовремя скрываясь за деревьями и не привлекая к себе лишнего внимания. Подумать только — первокурсницы так бегают, когда хотят покурить между занятиями, а она вот избегает людей потому, что вообще не может с кем-то говорить, тем более отвечать на вопросы о том, как она себя чувствует, что случилось и почему так рано находится на территории школы, а не сидит дома, доедая завтрак.
На мгновение хочется усесться на лавочку так, как всегда садится Димка — на спинку и уперевшись ногами в деревянную поверхность, — но это сиюминутное желание быстро исчезает, и Алёна скидывает сумку с плеча, только потом садится рядом.
Она все же отправляет несколько сообщений подруге, и хорошо, что делает это, потому что иначе Димка бы прошла мимо и не заметила ее, сидящую чуть в стороне от главного корпуса на лавочке с несколько отстраненным видом.
— А чего ты в кабинет не идешь? — спрашивает Димка, поправляя ярко-розовый рюкзак, болтающийся у нее на одном плече. — Сегодня, правда, не холодно, но я не припомню, чтобы ты морозила задницу на улице, а потом опаздывала.
— Ну да, я так обычно не делаю, — соглашается Алёна. — А сегодня проснулась как-то рано, да и дома сидеть не хотелось.
— Любовная лихорадка?
И спрашивает это насмешливо, без издевки, но все равно так, что Алёна невольно улыбается, переводя на подругу долгий взгляд.
— Нет, не она, — говорит. — Хотя лучше бы, конечно, была она.
Димка усаживается на лавочку, буквально на самый ее край, придерживает съезжающую с плеча лямку рюкзака и поправляет шапку, норовящую наехать на глаза и закрыть весь обзор.
— Вы так и не поговорили, да?
— С Летой? Нет. Мне немного не до этого было.
Вместо укоризненной фразы Димка смотрит прямо на нее и не моргает. Да уж, лучше бы назвала дурой или локтем в бок пихнула. Алёна тушуется, руки в карманы куртки засовывает и пожимает плечами.
— Я поговорю с ней.
— Когда? — никак не унимается Димка.
— Как подвернется случай, — уверяет ее Алёна. Поднимается с лавочки, закидывает сумку себе на плечо и перехватывает взгляд подруги. — Обещаю.
— Смотри мне.
В сторону главного корпуса они двигаются неспеша, пропускают вперед спешащих младшекурсников, внимание Алёны съезжает на домашнюю работу, она настолько увлекается собственной речью, что не замечает ничего вокруг, чего нельзя сказать о Димке.
Она перехватывает продолжающую говорить Алёну за локоть и чуть дергает на себя, останавливая.
— Чего? — наконец спрашивает та.
Димка кивает в сторону стенда с расписанием, Алёна поворачивает голову и почти у самого уха слышит довольное:
— Смотри, а вот и подвернувшийся случай.
И она ведь права: Лета стоит прямо у стенда в расстегнутой куртке и переговаривается с парнем в пальто. Через пару мгновений Алёна даже узнает в нем того самого, с которым Лета тогда увлеченно говорила в зале.
— Иди давай, — Димка легонько подталкивает в спину. — Вам надо поговорить.
— Она уже с кем-то разговаривает! — протестует Алёна, стараясь не повышать голос, чтобы их никто — точнее Лета — не услышал.
— Ничего, прервется ради такого, — самоуверенно отзывается Димка и снова толкает подругу в спину.
Приходится сдаться (или же ей только нравится думать, что ее заставили), потому что Алёна решительно направляется к стенду, прекрасно зная, какое сейчас у них с Димкой занятие и в каком кабинете. Чем больше шагом она делает, чем ближе подходит к Лете, тем меньше шансов отказаться от этой затеи, развернуться и сбежать.
Наверное, стоит хотя бы иногда быть решительной, чтобы не пропустить жизнь, кипящую совсем рядом.