— Ну, это да.
И между ними на какое-то время повисает пауза. Чуть в стороне кучкуются первокурсники, а подальше прогуливаются девочки из выпускного курса. Во дворе школы, особенно во время длительных перерывов, вообще пусто не бывает, но это совсем его не портит, даже наоборот.
Алёна доедает бутерброд молча. Тетя совсем много лука сегодня положила, от нее, наверное, будет за метр вонять, но она думает об этом лишь тогда, когда остается всего пара укусов. Очень несвоевременная мысль, конечно, мысленно заключает Алёна, доедает бутерброд и аккуратно складывает пакет.
— Биоразлагаемый? — спрашивает ее подруга, отвлекаясь от своих ботинок.
— Перерабатываемый точно, а насчет разлагаемости не знаю.
— Вот чем мне нравится твоя тетя, так это ее заботой об экологии, — говорит Димка и слезает с лавки. — Ну что, обратно в школу?
У тети вообще много хороших черт, но в мыслях и так переполох из-за перекроенного расписания, поэтому Алёна не находится, что сказать. Только кивает, убирает сложенный бумажный пакет в карман школьной сумки и говорит:
— Да, идем.
Рано было радоваться, полагая, что сегодня самой большой проблемой будут вечно меняющиеся кабинеты в разных корпусах и на разных этажах этих самых корпусов. Тест на агрессию их группе все же поставили на сегодня, о чем им радушно сообщили в конце четвертого урока, а это значит, что вместо того, чтобы пойти домой, придется задержаться в школе еще на неопределенное количество времени.
— Просто класс, — и оптимизма в этих Димкиных словах было не особо много; хотя уж если не ей сохранять отличное настроение, то кому вообще.
И Алёна не то чтобы нервничает, но последние десять минут сидит в туалете, закрыв дверь изнутри, и смотрит на эту самую дверь. Оказывается, если закрыть крышку и усесться, сложив ноги по-турецки, то тут даже вполне удобно. Ну или дело в том, что ее мало волнует вообще сам туалет, а все мысли роятся, как пчелы рядом с маткой, вокруг этого треклятого теста, который вот-вот начнется.
Алёна на часы на запястье косится и приходит к выводу, что минуты три у нее в запасе точно есть, а, может, даже и пять. Дверь кто-то дергает на себя с той стороны. Надо бы сказать, что занято, но дверь все равно закрыта, и она молчит. Делает глубокий вдох и считает от десяти до нуля.
Она себе повторяет, что это всего лишь тест. Дурацкий и самый обыкновенный.
Это даже не контрольная, к которой надо готовиться, поэтому смысла переживать совершенно нет.
И все же где-то на подкорке подсознания она уверена, что завалит. Тест на агрессию вообще можно завалить? Потому что если можно, то она непременно завалит. Вода в бачке подтекает, она только слышит это кап-кап-кап, и это кап-кап действует на нервы, как будто капает прямо ей на голову. Алёна прикрывает глаза и старается расслабиться. Думать о ручье, который недалеко от школы, к которому всегда по утрам ее приносят ботинки. Там похожие звуки, но они не раздражают. Там пахнет землей, там вода как будто даже имеет какой-то особенный запах.
Кап-кап-кап.
Не помогает.
Она встает на ноги, зыркает на бачок, и он трескается. Алёна головой мотает; эмоции точно стоит контролировать. И не потому, что она может так сломать школьный унитаз, а ее тетя будет выслушивать, что это не детский сад и любая ведьма должна уметь себя контролировать, а потому что в таком состоянии она точно завалит тест на агрессию.
Алёна сумку с пола подбирает, открывает дверь и выходит.
Руки зачем-то моет и вытирает насухо, а потом идет в сторону рекреации рядом с кабинетом психолога и соседним, учебным, но сегодня, видимо, предоставленным для написания тестов.
Димки нигде нет.
Она это замечает не сразу, лишь спустя несколько секунд, когда взглядом скользит по своим одногруппникам, когда весь коридор даже осматривает. Димки нет, и из-за этого она чувствует себя странно, не в своей тарелке. Подруга никак не повлияет на ход теста, вообще ничем не поможет. Алёна стену рядом с входом в кабинет плечом подпирает, руки на груди складывает и косится на дверь, просто ждет, когда им уже скажут заходить. С Димкой было бы спокойнее; да и она все равно придет, не может же она прогулять тест. Такое не прогуливают.
Дверь открывается, и Алёна почти нос к носу оказывается с психологиней. Давит неловкую улыбку и делает шаг назад, разве что не отпрыгивает.
— Простите, — буркает себе под нос, но ее словно никто не слышит. Или это вежливость такая?
— Можете заходить.
И она делает глубокий вдох, медлит, пропускает впереди себя несколько одногруппников, мешая толком проходить другим в кабинет, а потом, все же собравшись, заходит. Ассистентка психолога ей не знакома, она вообще сомневается, что видела ее в школе, но мысли и без того носятся в башке туда-сюда, чтобы думать о миловидной девушке, стоящей рядом с преподавательским столом.
— Все сумки оставьте здесь, — произносит тонким-тонким (у русалок такой, она знает, они это проходили еще на первом курсе, кажется) голосом и указывает на первую парту. — Они вам не понадобятся.