Полчаса пролетают по щелчку пальцев. Время заканчивается слишком быстро, а она, пускай и старается не циклиться на каждом вопросе, оказывается лишь на сорок втором, когда психологиня говорит:
— Заканчиваем и сдаем, ребята.
Звучит вполне дружелюбно, а Алёна взгляд на нее поднимает, цепляется на секунду за выражение лица, и оно ей почему-то совершенно не нравится. Она придумывает, может быть, но все происходящее в этом кабинете странное, будто фальшивое и совсем ей не нравится.
Последние вопросы она почти не читает, отмечает где-то «а», где-то «б», где-то «в», лишь бы отметить. И сдает тест одна из последних.
Димка рядом оказывается, когда она уже идет за сумкой.
— Ну что, пойдем во дворе посидим? — спрашивает так задорно, а Алёна совсем энтузиазма не разделяет. По ней, судя по ощущениям, проехался каток, и она только взгляд переводит на Димку, не находит в себе сил выдавить улыбку, лишь отрицательно мотает головой.
— Не успеем.
Забирает сумку, Димка свою вытягивает откуда-то со стула среди других. Вся группа буквально толпится у парты, так что приходится протискиваться, чтобы выйти сначала из этой кучи народу, а потом и из кабинета.
— Давай просто посидим на подоконнике в рекреации, — предлагает Алёна уже в коридоре.
Димка пожимает плечами, мол, все равно, и идет за ней. Они пересекают рекреацию, Алёна сумку на пол кидает как мешок с сеном, за исключением того, что сумка все же не легкая и об пол бьется грузно, усаживается на подоконник и ладонью хлопает рядом с собой. Ее подруга усаживается рядом, и они вместе смотрят на то, как одногруппники выходят из кабинета по очереди, разбредаясь, кто куда.
— Сумасшедший денек, — замечает Димка. Алёна кивает, но ничего не говорит.
День и правда выходит отвратительным или же она просто чувствует себя так. Неважно. Впереди еще эта дурацкая беседа — или консультация, или разговор, назвать можно как угодно, суть не изменится — с психологом, от которой бы сбежать, выпрыгнув в окно.
Алёна косится в это самое окно. Дурацкая идея.
— Расслабься, — говорит Димка, хлопает ее по коленке, привлекая внимание. — Им все равно нужна не ты, — почти заговорщически, а потом смеется. — Правда, Алён. Просто скажешь, что все хорошо, никто тебя не достает, и все — считай, дома.
— Да уж…
Рассуждения здравые, но применить их к себе получается крайне условно. Тетя, наверное, сказала бы ровно то же самое. Димка не продолжает трепаться, не говорит о всякой ерунде, а просто молчит, временами косится в ее сторону, но молчит. Алёна пытается вспомнить, говорили ли они хоть раз, почему она так не любит все эти тестирования и психологов вообще, но память сегодня точно работает в каком-то энергосберегающем режиме.
— Как думаешь, — спрашивает она у подруги, когда рекреация пустеет, а они вдвоем оказываются единственными здесь, — долго нам еще ждать?
— Не знаю. Она же должна еще просмотреть все тесты.
И это как удар по голове.
Точно.
Об этом она совсем забыла. Просто из головы вылетело. Перерыв нужен не для проветривания мыслей, а для того, чтобы психологине и правда было, о чем с ними разговаривать. И вопросы, наверное, задавать она будет тоже исходя из этого теста. Алёна ладони трет о собственные штаны.
— Теперь мне это совсем не нравится, — бубнит себе под нос.
— Чего? — переспрашивает Димка, поворачиваясь к ней.
— Нет, ничего.
Сначала они сидят в полной тишине, Алёна совсем идиотски пытается прислушаться, будто сможет услышать, что происходит через целую рекреацию от нее и за закрытой дверью. Потом начинают возвращаться одногруппники. Трудно сказать, сколько времени на самом деле проходит, но ей кажется, что вечность точно, а то и парочка вечностей.
Одногруппники галдят, кто-то смеется, кто-то громко что-то рассказывает, а на нее эти звуки давят. В какой-то момент просто хочется, чтобы дверь уже открылась, вышла психологиня и начала запускать по одному к себе в кабинет. В конце концов, тогда они хоть как-то будут ближе к концу дня. Алёне, кажется, никогда так сильно не хотелось закончить уже день, как сегодня.
Проходит еще некоторое время, прежде чем психологиня и правда выходит, привлекая к себе внимание громким голосом.
— Надеюсь, все в сборе? — уточняет она. Кто-то кивает, кто-то отзывается короткими «да». — Хорошо. Тогда начнем по алфавиту.
У нее в руках стопка бумаг — тех самых тестов, думает Алёна, — и она разворачивается на каблуках, доходит до соседней двери, открывает ее ключом и открывает, буквально расхлябывает, приглашая войти первого.
— Ну, я пошла, — Димка с энтузиазмом соскакивает с подоконника. — Все будет в порядке, не дрейфь.
Алёна кивает, даже давит из себя улыбку. И мысленно проклинает тот факт, что Димка — Аксёнова. Было бы проще, будь она какой-нибудь Яковлевой или что-то такое. Досидела бы до конца, просто морально бы своим присутствием поддержала. Но Димка уходит в кабинет, за ней закрывается дверь, и время снова начинает тянуться бесконечно жвачкой.
Надо бы себя чем-то занять, но максимум, на что она способна — это наблюдать за одногруппниками и мечтать уже поскорее оказаться дома.