Но останавливать ее уже бесполезно: Димка ловко разворачивается, забыв о занятиях, о подруге — да обо всем на свете, кроме своего зудящего любопытства — и припускается нагонять Пшемисла, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Алёна тяжело вздыхает, возводит глаза к потолку и следует за Димкой, в очередной раз мысленно ругая себя за то, что не может просто заниматься своей жизнью и оставить ту одну. У нее точно проблемы, верно подметила Марта. И не с одной лишь Летой.
Догнать Димку удается почти что у кабинета директрисы — или чей это теперь кабинет. Алёна хватает ее под руку, чтобы скрылась за выступом стены, и Димка едва ли не подпрыгивает от неожиданности.
— Передумала, значит? — шепчет, явно довольная собой.
— Тихо ты, не хватало еще, чтобы нас поймали. Снова, — Алёна делает акцент на последнем слове, в ответ получает только ироничное выражение лица подруги.
Дверь в приемную оказывается открытой, пускай и не до конца, и оттуда раздаются голос Пшемисла и другой — тоньше, мелодичнее — Вияны. Слышно не очень хорошо, но в коридорах гуляет тишина, а на слух Алёна никогда не жаловалась.
— Ей здесь не место! — почти кричит он, и Алёна с Димкой переглядываются.
— Это решение принимать не тебе, — спокойно произносит Вияна. — Только Индира может увольнять сотрудниц школы в отсутствие директрисы.
— Индира, — понижает он голос, — оставила меня за главного. И ты не встанешь у меня на пути.
— Ты забываешься. Еще совсем недавно ты был в меньшинстве, а сейчас хочешь поступить с другими так же, как поступали с тобой? Похоже на слепую месть, а не на решение, принятое членом Совета на благо школы и сестринства.
— Ты пешком ходила под стол, когда я уже был лучшим выпускником своего курса.
И звучит это так уничижительно, так мерзко, что Алёна ведет плечами, лишь бы избавиться от неприятного ощущения в теле. Почему-то ей никогда не приходило в голову, что внутри Высшего Совета могут быть свои недомолвки и конфликты.
— Еще один мерзкий мужик, — комментирует Димка.
Алёна шикает на нее, но часть фразы Вияны уже оказывается прослушанной. До них доносится лишь часть:
— … не позволю. И тебе придется с этим считаться.
Они даже не успевают куда-то деться, потому что Пшемисл пулей выносится из приемной, хлопает дверью и раздраженно разве что не бежит мимо них.
— Как думаешь, — спрашивает Алёна, — он нас заметил?
— Вряд ли, — Димка выглядывает из-за стены и смотрит ему вслед. — Думаю, он бы с удовольствием спустил на нас всех собак, если бы…
Она не договаривает, потому что кто-то рядом прочищает горло. Головы они поворачивают синхронно.
Вияна, бесшумно подошедшая к ним, натянуто улыбается, но интересуется вполне искренне:
— Вы что-то хотели, девочки?
— Мы уже уходим, да, Дим?
— Извините, — сконфуженно отвечает Димка, пока подруга буквально за руку тащит ее в сторону лестницы. — Надо было соврать, что мы искали кого-то из педсостава, — предлагает она, когда они вдвоем скрываются за поворотом.
— Они все в учительской, тебе бы все равно не поверили.
Алёна тащит ее за собой так, будто чем быстрее они уберутся от кабинета директрисы, тем проще будет сделать вид, что их не застукали за подслушиванием. Опять. В одном и том же месте на одном и том же проступке.
Так они точно до выпуска не дотянут.
— Да ладно тебе, — пытается успокоить ее Димка. — По-моему, Вияна вполне милая. Не думаю, что она кому-то скажет, что мы подслушивали.
— Ты вообще редко думаешь, — беззлобно огрызается Алёна.
— Эй, зато мы знаем больше благодаря мне!
— Я все еще не уверена, что это плюс, а не минус.
Руку подруги Алёна отпускает на втором или третьем лестничном пролете. Да и осознание того, что злится она не на Димку, а на себя, приходит где-то там же. Могла же ведь пойти на занятия. Могла, но не сделала этого.
Выходит, Марта права, и она так сильно хочет впечатлить Лету, что готова пожертвовать абсолютно всем.
— Интересно, о ком они говорили.
— Что? — переспрашивает Алёна, отвлекаясь от собственных мыслей. — Ты о чем?
— О членах Высшего. Они спорили о ком-то конкретном, кого нужно уволить. Как думаешь, о ком именно?
— Не знаю. Хотя… Она говорила что-то о меньшинстве, да?
— Думаешь, о выученных ведьмах?
Алёна качает головой и останавливается. Димка тоже замирает рядом с ней и перехватывает ее взгляд.
— Дим, подумай, кто отличается здесь больше всех. О ком даже ученицы постоянно шепчутся. И наконец — кого мы не можем столько времени уже застать на рабочем месте.
Димка охает и прикрывает рот ладонью:
— Он хочет избавиться от Волкодав…
В архивах пыльно, мало места и совершенно нечем дышать. Такое ощущение, что не только солнечные лучи (которых ранней весной хрен дождешься), но и свежий воздух может повредить старым журналам и выпускным работам.
— Разберете вон тот стеллаж, — указывает библиотекарша, опуская очки на цепочке на длинный острый нос, — и на сегодня можете быть свободны.
Димка и Алёна переглядываются без особого энтузиазма. Самый дальний и самый заваленный стеллаж не выглядит как что-то на пару часов работы, да и как быстро у них начнет гудеть голова в этой духоте?