Генерал Бенкендорф дал мне понять, что ты давно и прочно связан с Третьим отделением и выполняешь их секретные поручения, связанные с твоей дипломатической миссией в России. Таким образом, Луи, я понял, для какой цели ты меня использовал и зачем так быстро и умело завладел моим телом и душой. В моем случае ты мог бы обойтись простым разговором и откровенной вербовкой, не растрачивая на меня своего обаяния. Ты должен знать, что я, как человек военный и привыкший исполнять приказы, почти без колебаний согласился на все условия, продиктованные мне графом Бенкендорфом, потому что моя карьера всегда являлась для меня жизненным приоритетом. Отныне я, как и ты, являюсь тайным осведомителем Третьего отделения. Я полагаю, что наши с тобой отношения теперь, когда цель твоя достигнута и согласие мое на сотрудничество с тайной полицией получено, потеряют для тебя, как и для меня, всякий дальнейший смысл.
Спасибо за заботу.
Остаюсь с неизменным почтением,
Жорж Шарль Дантес
Жорж закрыл лицо руками и горько, навзрыд расплакался. На полу валялась куча бумаг, скомканных и порванных, в горле стоял ком, раненая душа истекала кровью.
Письмо было отправлено наутро с оказией – почтой Жорж его отправить не решился, зная, что все письма вскрываются и прочитываются.
Забыть о нем. Забыть, выбросить из сердца и не вспоминать больше.
Сняв с безымянного пальца левой руки кольцо с сапфирами, он швырнул его в самый дальний угол своего маленького бюро, под красивый графический рисунок пером, изображавший одного из его любимых гранитных львов на, набережной Невы. Интересно, с мрачным цинизмом подумал он, граф Бенкендорф тоже подарит мне кольцо на память? Кто-то говорил, что шерифы в Америке носят специальные перстни-печатки в качестве особого знака отличия…
<p>Глава 6</p><p>Больной мотылек</p>Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов;
Как больной мотылек, я висел на стеблях у цветов;
Как звезда в вышине, я сиял, я лежал на волне;
Этот мир моих снов с ветерком целовал в полусне.
Нынче я целый день все дрожу, как больной мотылек;
Целый день от людей, как звезда в вышине, я далек,
И во всем, что кругом, и в лучах, и во тьме, и в огне,
Только сон, только сны без конца открываются мне…
В. БрюсовИ такое красивое белое платье, к которому я хочу подобрать кашемировую шаль, палевого оттенка – бледно-зеленую или розовую, чтобы надеть на летний бал в Аничковом. Двадцать шестого августа, ты помнишь? Всего-то две недели осталось, и я сбилась с ног, бегая по модисткам в поисках подходящей шляпки с мелкими цветочками в тон. Пушкин, правда, утверждает, что это пошло и смешно, но что он понимает в моде? По-моему, он и в поэзии не особенно разбирается, и стихи его скучны и полны несносного вздора…
