Зеркала прошедшего времени полностью

Он меня любит, меня, думала Идалия, глядя на прекрасное лицо своего белокурого принца. Потому что меня невозможно не любить…

Слово «донесения», впрочем, вернуло ее с небес на землю и напомнило о необходимости составления ежемесячного рапорта генерал-адъютанту графу Бенкендорфу, и она, вздохнув, стала тихим шепотом рассказывать Жоржу о «неблагонадежных гвардейцах», не дающих властям спокойно спать…

– К вам посетитель, князь.

Пожилой слуга Хромоножки, Федор, неуверенно топтался в дверях, зная непредсказуемый нрав Петра Владимировича, которого помнил еще с колыбели.

– Кто? – Долгоруков поднял голову, с неохотой оторвавшись от чтения французского романа.

– Князь Ларионов Сергей Петрович. Говорят, по делам пожаловали. Просить?

– Проси…

У посетителя, скромно, но опрятно одетого господина лет сорока, с хмурым, тяжелым взглядом бесцветных, как будто выгоревших глаз из-под чуть нависших густых бровей, оказалось к Пьеру, как он выразился, «дельце деликатного свойства». Его поместье медленно, но верно шло к разорению, а дохода три тысячи в год едва хватало на то, чтобы хоть как-то поддерживать себя и свою семью. У него был единственный сын, Михаил, который сейчас посватался к наследнице старинного дворянского рода, фрейлине императрицы Марии Ушаковой, но его матушка, старая графиня Евдокия Андреевна, и слышать не хотела о том, чтобы отдать chereMarieза какого-то никому не известного князя Ларионова. Обычно Машенька Ушакова могла уговорить maman на все, что угодно, но на этот раз графиня была самым категорическим образом настроена против ее брака с Ларионовым-младшим. Убедить maman могло только доказательство того, что Мишель происходит из старинного дворянского рода. Князь Ларионов имел беседу с самим Уваровым, с которым был хорошо знаком его кузен, но министр посоветовал ему обратиться к Пьеру Долгорукову «как к тонкому знатоку русской дворянской генеалогии».

Значит, понял Пьер, надменно разглядывая посетителя своими холодными прозрачными глазами, дело секретного свойства. Ну хорошо… стало быть, услуга за услугу.

– …и за деньгами не постоим, князь, – продолжал Сергей Ларионов, нервно сжимая пальцы. – Вы только скажите сколько? – прошептал он, не сводя с Хромоножки полного надежды взгляда.

– Нисколько.

– Что?

Ларионов подумал, что ослышался, но, будучи человеком неглупым и хорошо воспитанным, решил сначала послушать, что скажет этот высокомерный и самонадеянный юнец, который был ему явно неприятен.

Но ради счастья Мишеньки…

Пьер встал и, сильно прихрамывая, подошел к высокому книжному стеллажу. Вытащив толстый фолиант, он быстро пролистал его и аккуратно вытащил сложенный вдвое листок бумаги.