Они все так же просили дать им что-то — и хотя сами не знали зачем пришли — они были настйчивы и крепче сжимали свои дубинки и топоры. Этот юноша отхлебнул кофе хотел уйти обратно в дом. Посланцы начали выходить из себя. Хотя им казалось, что это было им не свойственно — аромат диких трав и благоухание чего-то воскуряемого в доме производило на них странный эффект. Они как-бы обнаруживали тайные черты своего характера. И самое злое что было в них самих — вырвалось наружу. Они — а их было больше — схватили того юношу и стали угрожать. Послышались крики и суета. Завязалась драка. Те, что пришли — совсем обезумели — кроме одной девушки — она изначально верила, что оружия брать не стоит — и много спорила с остальными по дороге сюда. Живущие в этом странном месте не стали обороняться и были побиты. Слезы текли по щекам той девушки. Вернувшийся из дома мужчина вышел с ружьем наперевес и с двойной секирой за спиной. Пара выстрелов в воздух испугала пришедших.
— Я знал, что этот день настанет — но не думал что вы будете такими.
А посланцы и правда выглядели дикарями, по сравнению с жильцами того дома.
— У нас… У нас заложник… Отдай..
— Знаю, зачем вы пришли. И у меня заложник.
Он целился в ту девушку — что плакала от всего, что происходило — но она не могла понять, что все это значит — кто все эти люди — почему они выглядят так цивилизованно — и что же стало с их общинами — ведь они и вправду одичали.
— Она пойдет со мной. Я дам то зачем вы здесь.
Среди нескольких мертвых жильцов она прошла босыми ногами к Охотнику с ружьем. И хотя те, кто были с ней, хватали ее за руки, так нелепо и робко — все же у них не было сил остановить ее. Они вошли в дом, и он закрыл двери.
— Не переживай о том, что случилось. Нет на этом свете ничего неисправимого — впрочем на том тоже.
Она молчала — но сколь они проходили глубже в этот дом — тем она была спокойнее и плакать перестала. Разные комнаты с техникой и плакатами — столовая с ароматными фруктами и мясом — мясом! Казалось, запах жареного мяса она не чувствовала целую вечность. Казалось бы, этот аромат приятен ей — но те люди снаружи давно отказались от убийства животных, и это было священным табу. Она сглотнула слюну — как же манит аромат.
— А, это. Не волнуйся. Ни одно животное не пострадало при готовке этих блюд. Да, генная инженерия, все такое.
Они проходили к центру дома, и она все удивлялась той странной жизни, которой живут эти люди. Наконец, они подошли к стеклянным стенам — матовым, но кристально-прозрачным — они сводились вверх пирамидкой — и лучи света играли ее ребрами.
А в центре — за стеклом — росло… Это дерево! Такое же золотое, как у них. Только вот что-то было не так. Оно было больше в размерах. И как то извивалось и двигалось, разноцветные линии скользили вдоль ствола и веток. Змеи! Дерево было полно змей!
— Вот за этим вас позвали. Надо будет войти туда. Ничего не бойся, чтобы не случилось. Слышишь?
Она не ответила. Вообще она не хотела с ним говорить. Кого-то он ей напоминал. Неприятно напоминал — но все же, к нему она чувствовала уважение. Он прикоснулся к одной из прозрачных панелей — и она кубиками и дрожью расступилась в месте прикосновения.
— Пойдем. Скоро ты все поймешь.
Он первый подошел к древу. В руках у него была золотая чаша и нож со странной ручкой — как бы прозрачной и полой. Змеи были всех цветов и оттенков. У каждой на голове были какие-то перепонки — и вибрируя ими они как бы парили — держась только хвостом. Он подошел и десятки маленьких кинжалов вонзились в протянутую руку с ножом. Он поморщился, но плавным движением надрезал ствол дерева.
— Плоды есть не стоит так часто. Они очищают сознание и лечат тело, но все же слишком чистое стремится к вечности и пустоте. Запомни это.
Из рукоятки начал стекать сок. Он подставил чашу — и когда она наполнилась — взял рукой одну из змей и легко и бережно добавил яд из клыков в чашу.
— Это как лекарство. Важно знать дозировку. И не бойся яда, в определенной форме даже зло — именно зло — играет ключевую роль. Протянув ей эту золотую чашу с багровым, будто вино, напитком, он сказал напоследок.
— Дальше ты поймешь все сама.
Он назвал ее по имени. Но она не поняла этого слова. Глоток, потом второй. Закружилась голова. Он легко подхватил ее. Когда то давно, казалось, он уже это делал.
— Не так быстро, глупышка. Не жадничай. Остальным же тоже что-то надо оставить.
— Да. Я понимаю. Теперь все ясно, и я точно знаю, что я должна сделать. Спасибо.
— Чтож. Теперь чашу наполни для остальных — им хватит по глоточку.
— А те люди… Что умерли..
— Не переживай. Ты прекрасно знаешь что нужно сделать — вспоминай.
