И она вспомнила. Она поняла все — и стало так просто и упорядоченно — структура знания спиралью захватывала фракталы и открывала ей новые тайны. Она поняла, что те старейшины вкушали лишь плоды — а змей убивали. Хотя это и было прямым нарушением их собственного руководства. И это и было их главной ошибкой. Яд, зло, лекарство — алхимической формулой возникнув в сознании — мысли выстроились в ряд и она стала действовать. Она повторила совершенный им ритуал. И с чашей вышла наружу.
Как ей показалось — никто и с места не сдвинулся — и вправду — все как то замедлилось вокруг. Все стоящие там смотрели на нее. Живущие под одной крышей с Хранителем Змей — с пониманием. Посланные — с надеждой. И вот она прикасается к одному так нечаянно погибшему, и его раны заживают а глаза смотрят без тени обиды или злобы. Вот она подходит к своим и дает им священный кубок.
— Пейте все. По чуть-чуть — за этим мы пришли.
Дорога назад была радостной и быстрой. Они, те самые посланцы, стали первыми, кто повел человечество к прогрессу. Вернувшись в свои племена, они раскрыли секрет. И новое время приняло новые обычаи. Они стали вспоминать и понимать. В памяти вырисовывались утраченные знания и самое главное — их имена. Они обуздали само время и пространство. Возвращаясь в прошлое, становились своими собственными хранителями. А что самое странное, все вместе создали духа, который был помещен в изначальную пустоту и стал Абсолютом, создавшим мир.
Та девушка была исполнена благодарности за то, что произошло — но кого именно благодарить — она колебалась. И то, что вернулось ей в памяти — было ее личным самым драгоценным сокровищем. Ее чудное имя — Алиса.
Вернувшись в Чеширию, он застал ее в плачевном состоянии. Спустя столько лет, разруха и гниль — все те же песни о новом мире. Благовония, воскуряемые некоему богу мира, способные заглушить на время смрад разложения от их ран. Они совершают омовения, утверждая, что чистота — почти что их главная забота. Но внутри чаша не может быть чиста, пока они идут на сделку с совестью, верят, потому что хотят. Отвергая очевидные связи, они упускают логику и факты — это им как будто и не нужно более вовсе. Их сердца испещрены язвами, и черви вьют клубок у них под кожей. Кости черепа скрывают поросль грибницы — паразит глубоко проник в их подсознание. Даже регулярно срезая шляпки поганок, они не избавляются от нитей плесени, а лишь разносят заразу, предлагая блюда из продуктов жизнедеятельности тем, кто случайно забредет в их лагерь.
Он ходил по улицам, своим единственным глазом (он потерял глаз и руку, купив мудрость и силу триединства) созерцая разбитую посуду и черепки, которыми можно чесать нарывы. Заброшенные лавки — да они не могут позаботиться о себе сейчас. Ведь они живут надеждой — как бы мечтами в новом городе — временные жители. Они ждут нового мира — их бог пообещал им избавление и они молятся неустанно и верят, верят..
А если подумать, можем ли мы идти своим путем. Ведь два сросшихся древа на заре мироздания — лишь жалкое подобие выбора. Лучше уж не выбирать вовсе. Или вкусить два плода сразу. Бессмертие и способность решать самим, что есть добро а что зло. Так вот, своей смертностью мы купили себе право решать куда пойти, направо или налево. А что, если бы мы выбрали свободу от смерти. Научились бы мы любить, страдая. Что есть любовь без жертвы. Что есть радость без боли. Змей знал все это с древности. Хитрость и осторожность — были его чертами, что сквозь века, нес он другим. Сияя светом, он протягивал руки к тому, кто дал ему эту мудрость — свободу разумной мысли. Он был публично, осмеян, осужден. Но на ушко ему прошептали — абсолют недосягаем, несовершенство — твой идеал.
Броди по земле и осматривай ее, мудрейший. Ты услышишь плач херувимов. И слезы серафимов. Архангелы будут отворачивать взор пред тобой. Когда они будут завидовать смертным. Тому, как они отчаянно любят. Тому, как они смело идут к своим мечтам. Зная, что все может оборваться в любое мгновение. Закончиться в каждый миг. И они, любя, не боятся смерти. Ведь любовь — пламя его — что растворяет в вечности и остается язычком огня, даже когда все остальное погружается в небытие. Жить — значит любить, если человек не любит, он мертв, даже если тело продолжает ходить. Так мне было сказано.
