— Д-да! — с жаром подался вперёд он, даже не пытаясь скрыть ошалелой надежды. — Её зовут Мари… то есть Марисоль, — он замялся на секунду под насмешливым взглядом. — М-марисоль Брейт.
Охранник только хмыкнул, хотя в мыслях что-то настораживающе щёлкнуло, словно он уже слышал это имя совсем недавно:
— Я гляну в журнале, может её перевели в другую комнату, — мужчина поскрёб подбородок, почти скрытый под чёрной щетиной. — Стой на месте, герой, и ничего не трогай больше.
Ключ от комнатушки, где в рабочие часы сидела симпатичная медсестра, принимавшая немногочисленных посетителей, нашёлся в связке довольно быстро. За воспоминаниями о том, как совсем ещё молодая девушка милейшим образом смущалась, заметив на себе смелый взгляд, охранник почти пропустил момент, когда он оказался в комнате, совершенно на автомате открыв пластиковую дверь.
Журнал, звавшийся «гостевым», никогда далеко не убирали. В него постоянно вносились необходимые пометки о размещении пациентов и режиме допуска к ним. Мужчина не знал наверняка, но предполагал, что девушка, за которую так отчаянно переживал тот пацан, находилась на одном из верхних этажей — там, куда посторонние допускались лишь по специальному разрешению.
Искомый объект обнаружился прямо на столе, словно специально оставленный на видном месте. Торопливо пролистав журнал, и не найдя в нём ничего даже похожего на имя Марисоль, — достаточно редкое в их краях — мужчина опустился на стул и включил одинокую лампу, стоящую рядом, решив проверить списки более внимательно.
Потратив на это дело ещё минут пять, охранник чётко осознал, что искомого имени в их журнале просто не было. И хотя на третий раз он дотошно вглядывался почти в каждую строчку — ситуации это не меняло. В голову стали закрадываться нехорошие подозрения. Либо пацан был столь хорош, что сумел провернуть весь этот спектакль, заставив его поверить себе, либо…
Мужчина захлопнул журнал, осторожно положив его ровно на то место, с которого взял, выключил лампу и торопливо вышел из комнаты. Замок щёлкнул дважды, прежде чем он позволил себе задышать ровнее. Марисоль Брейт. Он, наконец, вспомнил, где слышал это имя. Именно о ней в последнее время шепталась вся больница. Девушка, пропавшая из запертой комнаты, которую ещё и пришлось спешно после этого ремонтировать. Дверь, ведущая в неё, оказалось намертво запаяна, а окна, напротив, — полностью выбиты. Стёкла, словно бы выдавленные из рамы снаружи, мелкими осколками покрывали пол. И больше никаких следов. Девушка просто испарилась.
Мужчина не мог представить себе, как он должен был объяснить всё это парню, что ждал его на улице под дождём. В подобные истории и самому-то верилось с трудом.
***
Ворох разномастной бумаги почти полностью покрывал небольшой деревянный стол. Рисунки, небрежно сваленные стопками на него парой минут ранее, разлетелись по всей поверхности и даже частично спланировали на пол.
— Варг! А поаккуратнее никак нельзя было? — грузный мужчина с бугристой светло-оливковой кожей недовольно скрестил огромные руки на груди.
— Да ладно тебе сердиться! — беспечно отмахнулся от друга названный Варгом тип, совершенно по-волчьи ухмыляясь. — Твоя подсобка и так не тянула на самое аккуратное помещение в этом отражении. Просто признай это, Хгор.
— Между прочим, мой народ славится…
Варг разразился вдруг лающим смехом, не давая закончить другу его извечную фразу.
— Да-да, мы знаем, что орки — образец чистоплотности, аккуратности и… Чего там ещё, Сэл?
— Пунктуальности, — отозвался худощавый, молодой парень, до этого безмолвно сидевший в углу; его тонкие, бескровные губы чуть дрогнули в полуулыбке, когда он отстранённо добавил: — Чем никогда не отличались оборотни на моей памяти.
Варг мгновенно ощерился, но в глазах его мелькали смешинки.
— Не оборотни, а двуликие! — привычно поправил он, вновь откидываясь на спинку широкой лавки.
— Не стоит стыдиться своего происхождения, друг мой, — мягко возразил Сэл. — Низшая каста двуликих издавна звалась…
— Ой, да просто заткнись! — Варг тряхнул головой и пробурчал почти обиженно: — Куда уж нам спорить с великими, высшими вампирами. Существами голубых кро… Ой, прости, я совсем позабыл! У вас-то кровь своя имеется?
Сэл только глаза закатил: это была любимая тема для беззлобных насмешек в его сторону. Сухая, до крайности бледная кожа, словно составленная из чистейших листов бумаги, действительно вызывала частые сомнения окружающих в том, что под ней текла живительная для всех существ жидкость.
— Варг! А ну перестань ребячиться, и так тошно… Или тебе всё равно? — глубокий бас Хгора, что вновь попытался пристыдить развеселившегося товарища, на этот раз почти магическим образом подействовал — оборотень резко свернул все свои ехидные речи; Хгор, тем временем, кивнул на рисунки, поднимая с пола те, что упали: — Давайте, надо разобрать их. Уже почти две недели лежат.
