Раз. Два. Три. Третье окно слева на пятом этаже. Рама отчего-то выглядела новой, словно её совсем недавно меняли. Пара мелких камешков взлетели в воздух и глухо стукнулись о стекло, заставив его мелко задрожать.
Обычно ждать Ирнесту никогда не приходилось: Мари выглядывала в окно почти сразу же, словно каждую секунду своего пребывания в больнице ждала именно его. Но не в этот раз. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Ирнест ощутимо забеспокоился. Неужели перевели? Тревога мгновенно прошлась цепкими коготками по позвоночнику. Он опустил голову — капли дождя беспрепятственно стекали за шиворот, но парень не двигался, судорожно размышляя.
Уже через пару минут Ирнест стоял у главного входа, пытаясь справиться с неожиданной робостью. Он молил все высшие силы, которые только смог припомнить, чтобы всё это оказалось не более, чем проделками его расшалившегося воображения. Пальцы чуть подрагивали, когда Ирнест протянул руку к железной, мокрой ручке и, не дав себе времени передумать, резко дёрнул тяжёлую дверь на себя.
Закрыто.
Ирнест нетерпеливо вдавил кнопку видавшего виды звонка, обнаружившегося рядом с дверью. Дождь усилился. Сквозь навязчивый звон послышалось бряцание ключей (или ему только так показалось?) и тихий скрежет, будто бы кто-то не с первого раза смог попасть в замочную скважину. Ирнест успел отшатнуться как раз в тот момент, когда металлическая дверь резко приоткрылась. Охранник выглядел недовольным и немного сонным.
— Чего трезвонишь? Игрушек больше не нашлось? — хрипло бросил тот, взглядом оценивая парня, стоящего перед ним. — Вали домой, нечего здесь шататься.
Мужчина уже хотел было захлопнуть дверь и вернуться к своей ленивой дремоте, но Ирнест вдруг подался вперёд, не давая ему этого сделать. Парень не знал, откуда пришла неожиданная уверенность — никогда раньше он не позволял себе надоедать людям более, чем это было необходимо, но сейчас Ирнест просто не мог уйти ни с чем.
Он повёл носом, вдыхая тёплый, чуть душный воздух, просачивающийся сквозь приоткрытую дверь, скорее по какой-то давней привычке, чем действительно за надобностью. Когда Ирнест начал, его голос не дрожал:
— Простите, что потревожил. Но мне необходимо узнать об одной пациентке.
— С любыми вопросами обращаться к дежурному врачу, — охранник прищурил глаза. — В часы приёма.
— Пожалуйста, — в голову вдруг пришла дурацкая мысль, что будь у Ирнеста хвост, то сейчас он бы им умоляюще вилял. — Это срочно.
Мужчина устало потёр переносицу. Пацан, стоящий на пороге, отчего-то напоминал насквозь мокрого, потерявшегося щенка.
— Слушай, парень… Уже поздно. Приходи утром.
На этот раз Ирнест даже не пошевелился, когда дверь перед ним захлопнулась. Остро хотелось завыть от собственного бессилия. В голову лезли совершенно сумасшедшие варианты проникновения в больницу, но он понимал — ни один из них не был осуществим.
Капли дождя уже потихоньку проникали сквозь тонкую куртку. Ирнест невольно подёрнул плечами, словно пытаясь отряхнуться, но ткань, казалось, лишь плотнее прилипла к телу. За ближайшим окном шаркнула шторка: кто-то не особо церемонясь сдвинул её в сторону. Даже не поворачивая головы, Ирнест краем глаза заметил тёмную фигуру охранника, что отчётливо выделялась на фоне горящей в комнате лампы.
Через несколько секунд за дверью вновь послышался скрежет — теперь Ирнест был уверен, что ему не показалось. Ещё в детстве он явственно осознал, что мог слышать едва различимые звуки, недоступные для других людей, или способен был разобрать на отдельные составляющие мешанину запахов, без труда определяя, что именно им подадут на ужин, находясь при этом со всеми детьми во дворе приюта. Мари это каждый раз, без исключения, приводило в откровенный восторг.
Дверь снова приоткрылась. Мужчина выглядел ещё более недовольным, чем всего пару минут назад, но голос его смягчился:
— Пацан, если ты захотел резко схлопотать себе воспаление лёгких — то делай это в любом другом месте. Нахождение на этой территории после наступления комендантского часа — запрещено, понимаешь? Меня с работы уволят, если ты не свалишь отсюда по-хорошему.
Ирнест опустил глаза.
— Прошу прощения, я не подумал, — почти прошептал он и уже хотел было развернуться и уйти, чтобы не досаждать охраннику более, как вдруг повинуясь внезапному порыву, выпалил: — Я просто очень волнуюсь за свою подругу, она должна быть здесь, но окно тёмное… и она не выглянула, как обычно, поэтому…
Мужчина устало потёр переносицу, словно надеясь, что этот навязчивый, промокший до нитки юнец окажется лишь плодом его воображения и после нехитрых манипуляций растает без следа. Одновременно с этим, правда, он прекрасно понимал, что так просто от влюблённых мальчишек отделаться ещё никому и никогда не удавалось, поэтому, когда он открыл глаза, то не слишком удивился: парень весьма ожидаемо пропадать из поля зрения не торопился.
— Та-ак, — глубокомысленно выдохнул мужчина и вдруг неожиданно кивнул: — Ладно. Имя хоть у твоей подруги есть?
Ирнест непонимающе моргнул. Ему потребовалась пара мгновений, чтобы осознать сказанное.
