— Я как будто ослеп, — встревоженно пожаловался Мартин и дернул головой влево.
— Вы ничего не видите?
— Ничего.
— Но до этого вы видели красный домик… опишите его еще раз.
— Темно, темно…
— Мартин, вы расслаблены и спокойны… ваше дыхание замедленно. Когда я сосчитаю от трех до нуля, вы окажетесь в первом ряду театрального зала… Из динамиков звучит фонограмма: дождь. Посреди большой сцены устроена ненастоящая детская площадка.
Эрик сейчас был на одной гипнотической волне с Мартином; он видел, как тот опускается в толще темной воды. Лицо Мартина с крепко сжатым ртом стало пупырчатым от множества серебристых пузырьков.
— Три, два, один, ноль, — отсчитал Эрик. — Детская площадка на сцене — просто картонная декорация, она ненастоящая, но актеры загримированы под людей, которых вы видели. Они действуют и разговаривают так же, как действовали и говорили те люди.
Лицо у Мартина напряглось, веки задрожали. Памела узнала на лице мужа выражение боли. Может, попросить гипнотизера, чтобы он не так давил на Мартина?
— Поодаль стоит фонарь, от него исходит слабый свет, — проговорил Мартин. — Перед ним дерево, но когда ветки качаются от дождя, немного света падает на лазалку.
— Что вы видите?
— Пожилую женщину, одетую в мусорные мешки… у нее на шее странное украшение… она тащит грязные пластиковые пакеты…
— Посмотрите на сцену еще раз.
— Там слишком темно.
— Над дверью аварийного выхода есть табло, его свет достигает сцены, — сказал Эрик.
У Мартина задрожал подбородок, по щекам потекли слезы; он едва слышно заговорил:
— Два маленьких мальчика сидят в грязной луже…
— Два мальчика?
— Дети играют, мамы смотрят на них, — прошептал Мартин.
— Кто говорит эти слова? — спросил Эрик, чувствуя, что у него самого подскочил пульс.
— Не хочу, — произнес Мартин со слезами в голосе.
— Опишите человека, который…
— Ну, довольно, — перебил Деннис и тут же понизил голос. — Простите, но я обязан прекратить сеанс.
— Мартин, бояться совершенно нечего, — продолжал Эрик. — Я очень скоро выведу вас из гипноза, но сначала скажите мне, кого вы услышали, кто произнес слова про мам и детей. Я хочу, чтобы вы увидели этого человека на сцене.
Грудь Мартина теперь поднималась рывками.
— Темно. Я слышу голоса — и все.
— Рабочие сцены включили прожектор и направили яркий луч на Цезаря.
— Он прячется, — заплакал Мартин.
— Но луч света следует за ним, падает на Цезаря, когда тот стоит возле лазалки…
Эрик вдруг замолчал: Мартин перестал дышать. Глаза закатились и побелели.
— Мартин, сейчас я медленно сосчитаю от пяти до нуля. — Эрик бросил взгляд на шкаф, где он держал шприцы для инъекций кортизона и дефибриллятор. — Вы в полной безопасности. Главное — вслушивайтесь в мой голос и выполняйте мои указания…
Губы у Мартина побелели, рот широко открылся, но он никак не мог вдохнуть. Ноги задергались, пальцы напряженно растопырились.
— Что с ним? — испуганно спросила Памела.
— Сейчас я начну отсчет. Когда я дойду до нуля, вы станете дышать нормально, вы расслабитесь… Пять, четыре, три, два, один, ноль…
Мартин глубоко втянул в себя воздух и открыл глаза, словно проснулся утром после долгого ночного отдыха. Он с задумчивым видом сел и облизал губы, после чего поднял взгляд на Эрика.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо. — Мартин вытер слезы со щек.
— Мы не совсем так это себе представляли, — высказался Деннис.
— Все нормально, — ответил Мартин.
— Точно? — спросила Памела.
— Можно вопрос?.. Это он, это Цезарь убил Йенни Линд?
Мартин медленно встал с дивана.
— Мы думаем, да, — сказал Эрик.
— Потому что я кого-то видел, но стоило мне взглянуть на лазалку, как все почернело. И… я хочу попробовать еще раз, — закончил Мартин.
— Мы это обсудим, — сказал Деннис.
— Хорошо…
— Ну что, идем? — спросил Деннис.
— Я сейчас. Только переговорю с Эриком, — ответила Памела.
— Мы ждем в машине.
И Деннис увел Мартина. За ними, со словами «я пока выйду», последовал Йона.
Эрик раздвинул шторы и открыл окно в сад. Йона вышел на солнце и теперь стоял посреди лужайки, прижимая телефон к уху.
— Простите, что Деннис помешал гипнозу, — начала Памела. — Но вы знаете Мартина не так хорошо, как он, и вы на него слишком давили.
Эрик взглянул ей в глаза и кивнул.
— Почему сеанс зашел в тупик? У меня нет ответа. Мартин стал свидетелем чего-то очень страшного и теперь он в ловушке собственного страха.
— Да, об этом я и хотела поговорить… Все довольно сложно. Мартину, по его же словам, не дают говорить двое мертвых мальчиков, два призрака… Они постоянно следят за ним и наказывают — чисто физически — если он начинает говорить. Вы видели его руки? Они все в ссадинах, а колени — в синяках… Может, его велосипед сбил или что там еще, но Мартин рассказал, что спустился в метро и там двое этих мальчиков столкнули его на рельсы… Что-то подобное и раньше происходило, и он всегда говорит про мальчиков.
— Откуда они взялись?
— В детстве Мартин потерял в автокатастрофе родителей и обоих братьев.
— Понятно.
— Вот об этом я и хотела сказать. Мартину очень тяжело, — заключила Памела и пошла к двери.
