— Книгу пишу, — улыбнулся Эрик.
Памела вежливо рассмеялась и вместе со всеми последовала в кабинет. Эрик наморщил лоб и провел рукой по жестким волосам.
— Я рад, что вы мне доверяете и согласились еще на одну попытку. Постараюсь, чтобы на этот раз все вышло как надо.
— Мартин хочет помочь полиции найти Мию, ему это важно, — пояснила Памела.
— И мы очень благодарны ему, — сказал Йона. Мартин едва заметно улыбнулся, не глядя Йоне в глаза.
— Он стал очень разговорчивым после первого раза… но теперь вот откат. Не знаю, должна ли я упомянуть…
— Памела, можно тебя на два слова? — спросил Деннис.
— Погоди, я только расскажу, как Мартин…
— Если ты не против.
Следом за Деннисом Памела вышла в приемную. В гостевом туалете Деннис налил себе воды в бумажный стаканчик.
— В чем дело? — вполголоса спросила Памела.
— Мне кажется, зря ты собралась рассказать этому гипнотизеру о травме Мартина. — Деннис отпил из стаканчика.
— Почему?
— Во-первых, Мартин должен говорить сам, не торопясь, как ему удобно. А во-вторых, гипнотизер во время внушения может использовать эти знания недолжным образом.
— Но ведь речь о Мии…
Когда Памела с Деннисом вернулись к остальным, Мартин сидел на коричневой кожаной кушетке и покусывал пластырь на ладони. Эрик присел на край стола, а Йона смотрел в окно.
— Начнем, если вы не против? — спросил Эрик Мартина.
Тот кивнул и встревоженно оглянулся на приоткрытую дверь приемной.
— Будет удобнее, если вы ляжете, — доброжелательно напомнил Эрик.
Мартин, не отвечая, разулся, осторожно вытянулся на кушетке и устремил взгляд в потолок.
— Давайте сядем поудобнее и выключим телефоны, — предложил Эрик и закрыл дверь приемной. — Лучше, чтобы все молчали. Если кому-то понадобится что-нибудь сказать — пожалуйста, говорите негромко.
Он задернул шторы и убедился, что Мартин лежит удобно, после чего подкатил кресло и приступил к медленным упражнениям на расслабление.
— Слушайте мой голос, сейчас нет ничего важнее моего голоса… Я здесь ради вас. Вы в безопасности.
Эрик призвал Мартина расслабить пальцы ног; тот послушался. После указания расслабить икры он увидел, как мышцы на ногах Мартина обмякли. Эрик участок за участком проходил тело пациента, и Мартин, получив очередное указание, послушно расслаблялся.
— Все спокойно, умиротворенно. Веки тяжелеют…
По мере того как Эрик вводил Мартина в состояние особого оцепенения, при котором пациент отзывается на указания, его голос становился все монотоннее. Потом Эрик перешел непосредственно к индукции.
Вентилятор на столе щелкнул, закрутился в другом режиме, и шторы шевельнулись. Солнечный луч проник в щель между ними, прорезал комнату, осветил стопки книг и кипы бумаг.
— Вы ощущаете спокойствие и глубокое расслабление, — говорил Эрик. — Если вы услышите посторонний звук, сосредоточьтесь на моем голосе еще больше, еще больше расслабьтесь и сконцентрируйтесь на моих словах.
Эрик изучал лицо Мартина, его полуоткрытый рот, губы в трещинах, острый подбородок. Продолжая говорить, он отслеживал малейшее напряжение, чтобы пациент еще глубже погрузился в состояние покоя.
— Сейчас я начну обратный отсчет… С каждой новой цифрой вы будете расслабляться еще немного, — спокойно произнес Эрик. — Восемьдесят один, восемьдесят… семьдесят девять.
Продолжая обратный отсчет, Эрик, как всегда, погружался в воду вместе с пациентом. Стены, пол, потолок уплыли в сторону, мебель медленно колыхалась в темной толще океана.
— Вы расслаблены, вам ничего не угрожает, — говорил Эрик. — Вы слушаете только мой голос, сейчас есть только он… Представьте себе, что вы идете вниз по длинной лестнице, спускаетесь с удовольствием… с каждой услышанной цифрой вы спускаетесь еще на две ступеньки, становитесь все спокойнее, еще больше сосредотачиваетесь на звуке моего голоса.
Эрик вел отсчет, наблюдая, как в такт дыханию поднимается и опускается живот Мартина — медленно, как у спящего, хотя мозг Мартина, очень активный сейчас, улавливал все до последнего слова.
— Тридцать пять, тридцать четыре, тридцать три… Когда я досчитаю до нуля, вы в своих воспоминаниях снова окажетесь на детской площадке и сможете, ничего не боясь, рассказать мне обо всем, что видите и слышите… двадцать девять, двадцать восемь…
Эрик вплетал в спокойный отсчет указания о времени и месте, куда они с Мартином должны были вернуться.
— Идет проливной дождь — вы слышите, как капли барабанят по зонтику… девятнадцать, восемнадцать… вы переходите с дорожки на мокрую траву.
Мартин облизал губы, его дыхание стало тяжелым.
— Когда я досчитаю до нуля, вы обойдете Школу экономики сзади, — мягко говорил Эрик. — Остановитесь и наклоните зонтик так, чтобы отчетливо видеть детскую площадку.
Мартин открыл рот, словно пытался что-то беззвучно крикнуть.
— Три, два, один, ноль… что вы сейчас видите?
— Ничего, — еле слышно произнес Мартин.
— Возможно, там незнакомый человек делает что-то непонятное, но он не представляет для вас никакой опасности, вы спокойны… расскажите, что вы видите.
— Вокруг темно. — Мартин уставился в потолок.
— Но не на площадке, верно?
