Дареаль поймет как надо. Он прекрасно помнит мое второе имя. Но захочет ли разговаривать? Да, я не знал о том, что магистр тьмы Кернер попытается его убить, только это не освобождает от вины. Но ворота все-таки открылись, и меня пригласили в дом. Было заметно, что Этьен тут — редкий гость. Да, вокруг царил порядок, но в нем не было чего-то индивидуального, свойственного определенному человеку. Я миновал длинную дорожку и вступил под своды особняка.
— Герцог ждет вас в гостиной, — доложил слуга. — Прошу сюда.
А вот гостиная Дареалю подходила. Высокие кресла, массивный стол, тяжелые портьеры на окнах. Все говорило о достоинстве и достатке. Сам хозяин стоял передо мной, скрестив руки на груди. Жуткий человек. Хотя смотря с кем сравнивать, но Дареаль и в человеческом облике напоминал волка.
— Чем обязан, месье Лафир? — даже не поздоровавшись, спросил он.
— У меня к вам дело, герцог, — сдержанно ответил я, напоминая, что у меня есть цель. — Выслушаете или выгоните сразу?
— Выслушаю. Можете присесть.
Еще бы! Мое положение в обществе теперь было не таким уж высоким, если сравнивать с герцогским титулом и постом бывшего главного дознавателя. Но я пришел не пререкаться, поэтому без возражений присел в кресло и уставился на Дареаля. А герцог изменился. Видимо, его супружеская жизнь складывалась успешно. Да, у него по-прежнему был диковатый, жесткий облик, но Этьен немного поправился, стал не таким резким в движениях. Однако взгляд не потерял остроты, и теперь я неуютно ежился, не зная, чего ожидать.
— Слушаю вас.
— Мне нужна информация, с которой можете помочь лишь вы, — ответил прямо.
— С чего вы решили, что стану вам помогать? — нахмурился Дареаль.
— С того, что от этого зависит судьба Гарандии. Группа людей хочет взломать врата пустоты и выпустить заключенную за ними сущность.
— Что? — Этьен удивленно уставился на меня. — Выпустить Пустоту? Но это безумие!
— Согласен с вами, герцог. Однако они так не считают. У меня есть подозрение, что во главе заговора стоит кто-то из бывших теней. И мне нужно узнать, куда подевались те, кто когда-то мне служил.
— У вас есть список?
— Есть.
Я протянул Дареалю тот листок, с которым работали архивариусы. Он пробежал взглядом по двадцати именам — одно я уже вычеркнул после посещения архива.
— Что ж, я попытаюсь навести справки, — ответил он. — Что еще известно?
— Слишком мало. Только их цель. Остальное — подозрения.
— А что об этом говорит нынешний магистр?
— А почему вы спрашиваете об этом меня?
— Потому что уверен — вы с ним уже поговорили, — хмыкнул Этьен.
— Он не стал меня слушать. Крайне самонадеянный молодой человек, который рассчитывает в одиночку удержать и Пустоту, и преступников.
— Это почему же в одиночку? — раздался звонкий голос Вилли, и сын герцога Дареаля шагнул в комнату. Он вырос, стал гораздо выше, почти догнав своего приятеля — Филиппа Вейрана. Темно-русые волосы торчали в разные стороны, напоминая волчью шерсть. А голубые глаза глядели холодно — Вилли никогда меня не любил.
— Что ты здесь делаешь? — резко обернулся герцог. — Подслушиваешь?
— И не думал! — оскорбился юный волк. — Но вы так громко разговариваете, что не услышать сложно.
И волчонок демонстративно занял оставшееся свободным кресло. Герцог Дареаль едва сдержал горестный вздох. Видимо, воспитывать сына подростка — та еще морока.
— Вилли, у нас серьезный разговор, — угрюмо сказал герцог.
— И что? — поинтересовался его сын. — Я тоже серьезен.
— Можешь оставить нас?
— Не могу. Ты же не пускаешь меня к Анри.
— У тебя свой дом есть.
Кажется, герцог начинал свирепеть. Да уж, я зашел не в лучшую минуту. Вот только Вилли не боялся гнева отца. Он спокойно смотрел на него, словно наслаждаясь произведенным эффектом.
— Вы говорили об Андре, — вернулся Вилли к услышанному обрывку разговора. — Ему что-то угрожает?
Дареаль сурово взглянул на меня.
— Не то чтобы… — Даже мне стало не по себе от его взгляда. — Но упорно ходят слухи, будто кто-то хочет выпустить Пустоту из заточения, а магистр в башне один. Он отказался от охраны, от чьей-либо помощи.
— Значит, плохо предлагали, — ответил волчонок, и Дареаль все-таки подскочил на ноги. Вилли тут же шмыгнул за дверь, правильно рассудив, что терпению отца пришел конец.
— Вот шельмец! — Этьен с грохотом захлопнул за ним дверь. — И вот как с ним разговаривать? Никого не слушает!
— А в чем хоть проблема? — поинтересовался я.
— Разве не видно? Я ему слово, он мне двадцать. Неуправляемый ребенок! Нам надо возвращаться домой, в замок, а он упрямится. Говорит, что все его друзья здесь, а там никого.
— Так оставьте его в столице, — ответил я. — Сколько лет вашему сыну, герцог?
— Исполнилось семнадцать. — Теперь, кажется, гнев Дареаля сосредоточился на мне.
— Ему пора учиться. В столице и округе множество хороших учебных заведений, в которых за Вильямом присмотрят. У него расширится круг общения, чего он, мне кажется, жаждет, а вы сможете уделить внимание супруге и младшим детям.
— Я бы с радостью, — ответил Этьен. — Но тогда я не смогу его защитить.
