— Убил? — усмехнулся Андре. — Да, было дело. У меня тогда возникли определенные жизненные трудности. Бабушки, какой бы она ни была, не стало, а тетка быстро указала на дверь. Они еще с моей матерью не ладили, а со мной — так и подавно. Я пару дней побродил по городу без гроша в кармане, пока мне не встретился Тейнер. Он представился старым другом матери, а я наивным был, жизни не знал. Почти все время проводил дома за книгами — бабка постаралась, говорила, что ни на что другое я все равно не гожусь. Вот я и пошел с ним. Все оказалось прозаично — Тейнер желал получить мою магию. Причем, как я понял, достаточно давно. Вот и заманил в ловушку. Неинициированный маг — это находка для подобных личностей, можно ведь за счет чужой силы пополнить свою. Только ни он, ни я не ожидали, что от испуга смогу остановить ему сердце. Я сбежал, конечно. Если бы немного успокоился, к отцу бы не пошел, но страх был сильнее. Мне казалось, у меня на лбу выжжено большими буквами то, что совершил. Но граф Вейран напомнил, где мое место. Только и всего.
Андре замолчал. Мне было страшно представить, что скрывается за спокойными, скупыми словами его рассказа. Точнее, большую часть истории я знал, и от этого было только страшнее.
— Хорошо, что есть «Черная звезда», да? — спросил у брата.
— Да, Фил. И есть директор Рейдес, хоть он тебя и побаивается.
— С какой стати?
— С той, что Элизабет слушает тебя, а не его. А у него больше никого не осталось. Не суди его строго, Эдуард всегда и всем желает добра. И уж тем более — родной дочери.
— А я в его понимании высшее зло?
— Почти, — улыбнулся Андре. — Он ведь понимает, что рано или поздно тебе придется решать, что будет с Гарандией. И боится, что пострадает Лиз.
— Этого не случится.
— Я верю, но я-то ей не отец.
И все равно директор Рейдес поступил жестоко, разлучив нас. Только он недооценил нашей любви. Вот завершится обучение Лиз, и никто нас не разлучит.
— И все-таки мне бы хотелось, чтобы вы с папой помирились, — сказал я Андре.
— А мне — нет. Поэтому просто прими как данность. Для тебя мои двери всегда открыты, но только для тебя.
Я вздохнул. На сердце было тяжело. Наверное, действительно не стоило просить Андре прийти в магистрат. Ему было бы спокойнее. Но что сделано, то сделано.
— Не беспокойся. — Андре правильно оценил мое состояние. — Пока я здесь, никто посторонний не проникнет в башню. Хочешь, сам оцени, насколько держатся ваши печати.
— Хорошо, пойдем.
Мы вошли в башню. Андре призвал заклинание света, и вспыхнули светильники. Ступеньки улетали высоко вверх в знакомый зал с черными колоннами, который наводил на меня трепет. А вот Андре чувствовал себя здесь уютно. Он подошел к вратам, глядя на них почти с любовью.
— Смотри, — обернулся ко мне. — Пустота разрешает.
Я подошел ближе, призвал магию. Вот они — печати самого Андре. Они искрились зеркальными искорками. Эти, поновее, ставили Анри с Робертом — в них тоже не было изменений. А вот и мои, поставленные при прорыве пустоты пять лет назад. Я замер, стараясь оценить то, что видел.
— Что-то не так? — насторожился Андре.
— Да, — ответил я. — Кто-то пытался снять мою печать.
— Что? Быть того не может! Когда? Пока я был в пустоте? Но я проверял печати, когда вернулся.
— Взгляни, — взял брата за руку и раскрыл свои силовые поля, чтобы печати откликнулись. — Вон на той, дальней, рваная магия. Действовали осторожно, но печать-то моя, я вижу зазубрину.
— Недавняя, — тихо сказал Андре. — День-два.
— Да. Как думаешь, кто это мог сделать?
— Не Надин точно. Она могла сюда подняться только сегодня, пока меня не было. Все остальное время мы проводили вместе. Постой. Вчера… вчера мы с ней уходили. Могли кто-то пробраться в башню? Но у меня же защита.
— Об этом мы тебе и твердим, Андре. Нет совершенной защиты. Даже сквозь абсолютный щит «Черной звезды», который ты почти повторил здесь, можно пройти.
Лицо брата стало жестче. Что ж, теперь он точно меня услышал и будет осторожнее.
— Я все выясню сам, — сказал он холодно. — Давай-ка я тебя провожу, братишка. А то что-то мне неспокойно.
— Хорошо, только возвращайся назад через пустоту. Сможешь?
— Попробую.
— Вокруг бродят какие-то люди. Не знаю, имеют ли они отношение к печатям, но рисковать не стоит.
Андре о чем-то сосредоточенно думал. Мы снова спустились на первый этаж и покинули башню. В лицо дул прохладный ветерок, вечер стоял звездный и тихий, вот только и тишина эта казалась зловещей. До самых границ квартала мы едва ли обменялись парой слов.
— Пока не приходи, — приказал Андре. — Я разберусь, что здесь происходит, и напишу тебе.
— Но…
— Фил, нечего рисковать. Ты куда ценнее каждого из магистров, и сам прекрасно это знаешь. Поэтому побудь дома — с родными, с Лиз. А я немного разведаю обстановку. До встречи, братишка.
И раньше, чем я успел попрощаться, Андре пошел прочь. Я постоял немного — и тоже пошел к дому. И если вечером на душе было просто скверно, то сейчас тревога росла с каждым шагом, отделяющим меня от башни пустоты.
