— Знаете, магистр, мне ни к чему ваша жизнь, — заговорил маг, пока я безуспешно пытался призвать свою силу. — Мне достаточно вашей крови, чтобы снять печати, а вы — совершенно бесполезны, уж поверьте. Но видите ли, какая штука… У меня к вам есть счет.
— Не вы первый, не вы последний, — ответил я спокойно. Даже без магии не доставлю ему счастья видеть меня растерянным и испуганным.
— Конечно, но мой счет больше, чем у остальных ваших врагов. Он тянется уже шесть лет.
Это не то ли, о чем мне пытался сказать Филипп? Но я не выслушал брата, а ведь мог бы. Мог, если бы рана в сердце была не так уж свежа.
— Шесть лет назад, — продолжил Денни, — у меня было все. Будущее, карьера, планы. А потом всего не стало в один миг из-за того, что вам вздумалось поиграть в справедливость. Да, магистр?
— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответил этому подонку.
— Еще бы! Откуда вам понимать? Вы можете только убивать невиновных людей, не думая, что рано или поздно кто-то придет за вами. И вот я пришел. Потому что шесть лет назад один мерзавец убил моего отца.
Я прикинул список, сверил даты. Шесть лет назад… От моей руки умер только один человек. И это был…
Клинок вонзился в плечо, и я вскрикнул от боли.
— Да, это был магистр Таймус, — прошипел Денни, проворачивая клинок в ране. — Человек, которого вы даже не знали, магистр, но взялись судить.
— У магистров не может быть детей, — выплюнул ему в лицо.
Да? — Клинок вырвался на свободу, а я снова вскрикнул, приказывая себе молчать. — Увы, моя бедная мать забеременела мной за пару месяцев до того, как светлый алтарь избрал отца магистром. Им пришлось расстаться, но отец никогда не забывал обо мне. В отличие от вашего.
Денни снова всадил кинжал, только ниже, в бок. А я вдруг понял, что живым мне не уйти. И от этой мысли стало страшно. Я никогда не боялся смерти, а сейчас вдруг подумал — что случится, если этот безумец добьется своего? Если выпустит Пустоту? Он ведь за этим пришел. Погибну я — чепуха. Но тогда умрут все, кто… хоть немного был мне дорог. А Денни достал откуда-то чашу, подставил под рану, чтобы в нее капала кровь.
— Вот так, — сказал он. — На самом деле ваши печати слишком хрупки, магистр. Глупышка Надин не смогла выведать, кто же еще их ставил, кроме вас. Так я спрошу сам. Кто?
— Иди ты… — искренне пожелал я.
— Сквернословие не украшает мужчину, — качнул тот головой. — Но у меня есть свои методы разговорить собеседника.
Он наложил на чашу какое-то заклинание, а затем развернулся ко мне, взмахнул рукой — и в тело будто впились миллионы игл. Я закусил губу, запрещая себе кричать, и какое-то время мне это удавалось, пока иглы не начали проворачиваться, вонзаясь все глубже в тело — все одновременно.
— Назовите имена, магистр, — требовал Денни, — и я подарю вам легкую смерть.
Перед глазами плыло алое марево, сквозь которое время от времени проглядывало его лицо.
— Не дождешься, скотина. Издохну, но не скажу!
— Тогда, может, я догадаюсь сам? Думаю, не обошлось без двух магистров. Кстати, думаю, вам пришлись по нраву методы дознания магистрата. Я работал в тайной службе какое-то время, многое перенял. А вот чьи еще? Я чувствую странную магию.
Я молчал. Боль была нестерпимой, но она постепенно уходила на второй план, уносила за собой, будто на волнах.
— Не спать! — рявкнул Денни, и сознание прояснилось. — Так не пойдет, магистр. Мне вы нужны здесь и сейчас. Спросить более жестко?
Еще одно заклинание — и кости в левой руке словно кто-то раздробил сапогом. Теперь я кричал, уже не сдерживаясь, потому что сил терпеть не осталось.
— Хотите умереть мешком с костями — ваше право, — говорил Денни, прохаживаясь мимо. Я слышал его шаги: щелк-щелк. — Кстати, вы зря прогнали Надин, она стала бы хорошим дополнением к нашему разговору. Я жалею, что не пригласил ее. Думаю, вы стали бы сговорчивее. С другой стороны, мне было бы жаль потерять такую глупую, беззаветно влюбленную в меня девчонку. Любовь лишает рассудка, знаете ли. Но в последнее время она начала слишком много спрашивать. От нее я тоже избавлюсь. Потом, когда наиграюсь. Жаль, вы этого уже не увидите, магистр.
Еще одно заклинание — и я перестал чувствовать ноги. Холод медленно расползался по телу. Казалось, достигнет сердца — и я умру.
— Какой вы несговорчивый, — хмыкнул Денни. — Ладно, отставим магию.
И снова провернул кинжал — раз, еще раз. Затем резко вытащил, остановив кровь, чтобы не издох раньше времени, и пронзил другое плечо.
— Наслаждайтесь, — сказал он, и рана будто вспыхнула огнем. — А я займусь печатью.
Он толкнул меня в сторону, и я упал, не в силах даже пошевелиться, потому что сверху тут же пригвоздили заклинания. Сам же, судя по звуку, топтался у врат. Больно… Сознание уплывало в пустоту. Я осторожно пошевелил пальцами, сжимая зеркальный осколок. Ни одно из больших зеркал так и не успел активировать. Но чтобы уйти, мне хватит и этого. Недалеко, но… Магии не нужно, она уже заложена в зеркало, чтобы не тратить мои ресурсы во время боя. Царапнул кожу осколком, попытался дотянуться до любой отражающей поверхности.
