Пип тоже улыбнулся и уже собрался совсем расплыться в улыбке, когда вспомнил, что забавный богатей – не безобидный толстяк, а первостепенная… Пип не просто так стал молчуном. Он при описании острейших моментов своей жизни не использовал цивильные эпитеты – они бы тут неточно звучали, а матюгаться еще прежде не любил.
Пип вообще заметил, что все больше местных походят на него – не желая быть с пришлыми на одной матерной волне, уходят от бла-бла в неразбавленную глухую ненависть.
Пип поежился, подумав в тысячный раз, что это не навсегда и что когда наконец прорвет, будет что называется – святых выноси!
А мужик этот – да. Это с ним – единственным из богатых схватились местные. И уж наелись они унижений уже в его объяснениях. Его послушать, так все полторы сотни его килограмм все вместе и даже каждый в отдельности – это единственные для чего должен жить не только он сам, но и все люди на земле. Его же надоедливые собеседники-болтуны веса вовсе не имеют, они–пустые мыльные пузырьки, подуй и нету. И посему…
Интересно, что из тех разговоров, Пип проверял, никто не мог вспомнить конкретных фраз. Лишь ощущения, что их связали и поступили с ними противоестественно.
Мужики говорят – лучше поножовщина. Самовлюбленного героя обходят стороной большинство с ним знакомых. Не только станичники, от него шарахаются уже собственные соседи. Список этот длинный и выписан на лице красавицы подружки… Успел мужик денег заработать.
Эмма смотрела на красавицы яхты, девушку, отдельным взглядом – на яхтсмена, наблюдала сценки из жизни богатых, но в голове ее зрел план.
Она все обдумала. Она не позволит себя запугать, да главное еще кому, волосатой руке из страшного сна? Или она – дите малое? Нет, свети ей удар топора какого-нибудь психа, она бы подольше шансы бы поприкидывала. Но если бы по окрестностям рассекал маньяк, это было бы не только ее дело, а общественное. А со своими страшилками она должна один на один справиться. И после этого включиться в работу на общество. Тут все, если не в полной куче, так плотно взаимосвязано.
Как она уедет отсюда, зная, что ничем не помогла, когда именно на такую профессию заканчивает обучение? И главное, по какой такой серьезной причине? От того, что неудобного лежала и отлежала себе ухо и потому увидела дурной сон?
Уверенность – подружка удачи. Как она вообще после происходящего собирается вершить защитные юридические дела в такой-то жалкой шкурке трусихи?
«Да что это с тобой?» – строго спросила себя Эмма.
Итак, ближайший вечер она посвятит работе. И проявит активность. И вообще – хватит уже держаться отстраненной элегантности, когда хорошая знакомая, по некоторым данным дальняя родственница, вместе с односельчанами живет словно не в соседнем доме, а на соседней планете… грубый крах прежней жизни… кто?!
Отсидев на ровном порожке на этот раз всю худую попу, Эмма попрощалась и попросилась домой. Ее отвез Павел. С ней уехала Надежда. С девушками, в отличие от смежных рейсов, двойная перевозка всегда проходила спокойно. Зато Ритка по удалению Эммы обрела монументальный вид остаться на ступенях до скончания времен…
Итак, приступаем! Эмма раздобыла кусок старых обоев с вполне себе гладкой изнаночной стороной, разве что всего пару раз приклеивали, а также – черный маркер, несколько фломастеров и быстро, поскольку давно подспудно крутила тему, довела в уме текст обращения.
«А что, – убеждала она себя в правильности выбранных цивилизованных мер борьбы. – В городах люди протестуют с плакатами, а здесь. что, и в самом деле другая планета?»
Поработав еще и с бумагой, проверив как смотрится написанное, Эмма решила, что готова переносить его на ценные обои.
Она прочертила карандашом пунктирные горизонтальные линии себе в помощь, но за сам подчерк волновалась не особо. Когда недавние предки в твоем роду владели каллиграфией… передается это что ли. Хорошо бы англичанам идею подкинуть, они все изучают.
Красивый подчерк уже не раз служил Эмме хорошую службу, в наши-то дни, когда принтер – лучший друг текстовых составителей.
Эмма тормознула с личным обращением – начала с сути. А позже решила его вовсе опустить. Людям, выбравшим антимир, на ответные порядок и вежливость рассчитывать не приходится. Эмма писала.
Желаем и вам:
– потери спокойствия и обвала в ваши жизни многочисленной мерзости!
– убитой родной природы: загаженного чужаками леса и уморенной реки!
– нескончаемого хамского транзита под самыми окнами ваших домов!
– криминальных теток, вымогающих деньги на дорогу с «безлошадных» пенсионерок!
– желаем вам справедливости!
Эмма последний раз все перечитала, снова споткнувшись на «родной природе» – ведь для таких, как эти пришлые, родного-святого нет. И снова решила оставить. Может мозг прочтет и душа встрепенется…
Ни сказав никому не слова, Эмма поднялась ни свет, ни заря. Учитывая, что многие из адресатов обращения поедут отсюда на работу, тем более сегодня в понедельник.
