Сумку в поход и одежду я давно приготовила загодя, поэтому сейчас просто отрастила себе пару лишних конечностей в виде крыльев, рюкзачок надела не как обычно на спину, а на живот, чтобы не мешал крыльями, распахнула окно и кое-как взобралась на подоконник. Рост у меня сейчас был как у шестилетнего ребёнка, а это было сопряжено с некоторыми трудностями. Холодный ветер ударил в лицо, я взглянула тёмной ночи в глаза, зажмурилась и выбросилась из окна. Секунда — и за спиной, как парашют, расправились крылья, а грудь наполнило кричащим чувством эйфории.
Холода я не чувствовала, сказывалось учащённое сердцебиение, поэтому без особых проблем достигла того места, где купол защиты сходился с землёй. Там я снизилась и перешла на обычный способ передвижения, чувствуя, как в ботинки, ставшие мне большими, забился снег, а из прорезанных в куртке дыр для крыльев заползает холод. Руки, вытянутые вперёд, натолкнулись на что-то упругое, я остановилась. На этом этапе начинается всё самое серьёзное.
Тот обряд, который я изучила, был одномоментный. То есть у меня есть мгновение после того, как я сделаю дверь в куполе на то, чтобы успеть проскочить наружу. После этого дверь исчезнет, чтобы попасть обратно придётся всё проделывать заново. Такой взлом будет проделан достаточно легко по причине того, что я венеф, а защита рассчитана на инкантар, во всяком случае, я на это надеялась.
Наконец, собравшись с духом, я вытащила заготовленный кинжал и начертила на нём странную закорючку, похожую на иероглиф, такую же начертила на прозрачной стене перед собой, для этого пришлось уколоть палец и рисовать кровью, затем закрыла глаза и погрузилась в транс. Для успешного результата необходимо до мельчайших подробностей представить, как в идеальном, без трещинки, куполе прорезается дверь, мысленно ухватиться за её края и раздвигать, пока туда не сможет протиснуться всё тело, когда же это будет закончено, здесь, в реальности, как можно быстрее прорезать кинжалом дыру, что была образована на духовном уровне, и выскочить наружу.
Всё это было проделано очень быстро, поэтому ничего ощутить особого не удалось, секунда — и я на свободе. Позади стянулась краями дверь, я счастливо улыбнулась, хотя от напряжения тряслись руки.
Следующим этапом был компас и выяснение пути. Как-то Дан обмолвился, что мой город находится примерно на две сотни километров южнее, а скорость моего полёта была аномально быстрой для моего роста, около ста километров в час, это было неудобно, но тело и в особенности глаза, были приспособлены к такому перемещению. На всякий случай я густо намазала жиром открытые участки кожи, натянула горнолыжные очки, накануне материализованные прямо из дома, и, сделав разгон, полетела в сторону цивилизации.
Полет пришлось запоминать в мельчайших подробностях, не обращая внимания на холод, разглядывать пустоши вырубок, маленькие болотца, видные лишь по черным остовам мёртвых деревьев, вьющиеся дороги и ползущие по ним маленькие букашки — автомобили. Нужно было знать дорогу назад.
Дан не обманул, две сотни километров позади — и внизу запылали огни города. Сделав поправку на ветер, я опустилась в Центральном парке: оставалось теперь только убрать крылья, переодеться и ехать домой. Через пять минут я ловила такси, хорошо хоть, что взяла кошелёк с собой, по времени было уже почти пять утра.
Через пятнадцать минут я была возле своего дома, ещё в машине достала связку ключей, где их было больше десяти. По старой примете я их никогда не выбрасывала. Теперь ещё чуть-чуть — и я дома.
Но квартира встретила тишиной, не было даже кошки. Вещи были как и прежде, на своих местах, было понятно, что мама опять в командировке.
— Чёртова работа! — выругалась я, пнув ни в чём не повинную стену. Уже в который раз я убедилась в собственной невезучести, но опускать руки не престало. Друзей, наверное, не стоит навещать, значит, надо оставить записку, сообщить, что со мной всё в порядке, чем я и занялась. Ещё, нашла наручные часы на столе, застегнула их на руке и сунула в карман запасные батарейки. Хотя бы время теперь буду знать. Затем порылась в документах, ища все свои рекомендации по поводу болезни, рецепты на лекарства, но вместо этого наткнулась на потрёпанную больничную карту.
— Странно. — пробормотала я, поднимаясь с колен и отходя от документов, разбросанных по полу. — Она же должна храниться в регистратуре? — Я заглянула на последние страницы, карта была моя, но заканчивалась пятилетнем возрасте. Зато в самом начале были пометки о беременности мамы. Оказалось, роды были тяжёлыми, я об этом знала, мама рассказывала, что я родилась без признаков жизни и долго лежала в детской реанимации, чем сильно испугала родителей. А из следующих страниц вывалились сложенные документы об удочерении. Меня. Моим папой.
Руки задрожали, карта вывалилась из рук. Схватившись за голову, я осела на пол, хватая ртом воздух, на глаза наворачивались слезы, невыносимо хотелось закричать и что-нибудь сломать.
