Пока мисс Филпотс обстоятельно докладывала о результатах своей проверки, Ива осторожно разглядывала интерьер.
– Деньги не пропали, это совершенно точно. Мадмуазель хранила их в ящичке вот этого столика, – хозяйка деловито постучала ладонью по выкрашивающейся инкрустации, глядя на посетителей поверх очков, – они все на месте. Что касается артефактов, то я не смогла найти лишь три, из недавних приобретений мадмуазель.
Мисс Филпотс обратилась к своей книжке и зачитала:
– Фигурка быка, египетская. Очень красивая, она очень нравилась мадмуазель. Чудный перстень с очень большим красным камнем. Я уверена, что это рубин. Деканской работы, с надписью. Понятия не имею, что там было написано, но мадмуазель была в восторге. И зеркальце. Круглое такое, на длинной ручке. Греческое, времён Елены Троянской. Вот этого я найти не смогла.
– Где же мадмуазель приобретала все эти редкостные предметы? – поинтересовался Суон.
– В разных местах. Но она не сообщала мне, просто приносила предметы и называла сумму. Или – ей приносили. Знакомства у мадмуазель были самые разнообразные, не удивлюсь, если среди её посетителей были и люди знающие. Понимаете ли, обычные люди глухи к подобным вещам, и просто не понимают, что попадает им в руки. Мадмуазель, конечно, понимала.
Мисс Филпотс затрясла буклями, выразительно глядя на старшего инспектора. Его-то она не полагала человеком знающим, и в голосе её послышалась укоризна.
– И что же, вы не припомните никого из знающих клиентов мадмуазель? – упрямо уточнил Суон.
– Право, не припомню, – поджав губы, надменно ответила Филпотс. – Повторю, сэр – мадмуазель не имела обыкновения отчитываться передо мной, а я не страдаю грехом любопытства.
– Простите, инспектор, я правильно записала? – жалобно спросила вдруг мисс Райт, подпихивая инспектору свой блокнот.
На листе, среди закорючек стенографии, было чётким мелким почерком написано: «Уведите её из салона на пять минут». Суон согласно кивнул и обратился к хозяйке квартиры:
– Мисс Филпотс, я вам очень признателен. И вот ещё что, я попросил бы вас показать мне спальню мадмуазель Зулейки. Я не осмотрел её в прошлый раз, но у меня есть некоторые подозрения…
– Но я уже убрала там. К тому же её убили здесь!
– Это не имеет значения, мадам. Вы, мисс Райт, останьтесь здесь и наведите порядок в ваших записях, – со злорадным недовольством распорядился Суон, – а то понаписали тут чёрт-те чего…
Мисс Райт пробормотала какие-то жалкие оправдания, и принялась чиркать в блокноте. Мисс Филпотс, выглядевшая крайне раздосадованной, громко хлопнула своим гроссбухом по столешнице и поднялась:
– Ну, если это совершенно необходимо!.. Хотя это и возмутительно. Даже для полиции!
Через десять минут, когда Суон и мисс Филпотс вернулись в салон, мисс Райт выглядела очень довольной, и любовно поглаживала свой блокнот.
– Вы справились? – осведомился инспектор. – Разобрались с этими каракулями?
– Да, сэр, вполне.
– Вот и славно, – ответил Суон. – Я увидел то, что хотел. Пожалуй, это всё. Мисс Филпотс, вероятно, вы захотите продать все эти вещи, раз уж мадмуазель больше нет?
– Продать? Какая чушь! Как можно продавать такие вещи! Я вижу, инспектор, вы не имеете ни малейшего представления об общении с духами и ясновидении. Во-первых, продать их было бы крайне затруднительно, мало кто понимает их истинную ценность. А во-вторых… Душа мадмуазель Зулейки всё ещё витает здесь, и пребывает во всех этих артефактах, служивших ей. – Экономка и бухгалтер превратилась внезапно в особу чувствительную и импульсивную. – Я только сейчас начала чувствовать это. Думаю, мадмуазель Зулейка оставила меня хранить эти вещи, и со временем я смогу говорить с ней. Мне даже кажется, что она передала мне какую-то часть своего дара. По крайней мере, мне кажется, что я начинаю чувствовать…
Миссис Филпотс замолчала и вновь преобразилась: рачительная экономка вновь глянула на посетителей поверх очков.
– Полагаю, через некоторое время я открою салон вновь. Правда, здесь придётся сделать ремонт, и многое поменять, но мадмуазель Зулейка, я уверена, окажет мне духовную помощь.
Мисс Райт заторопилась к выходу. За ней, бормоча извинения, поспешил Суон.
– Боже правый, она сумасшедшая? Боюсь, что это заразно. Весь этот бред про духов и прочее… – Суон с опаской покосился на Иву, шагавшую рядом.
– Не волнуйтесь, инспектор, это вовсе не заразно. И мисс Филпотс также не «подхватила» заразу от Зулейки. Да и сама Зулейка ничем подобным не страдала. Может быть, она была весьма оборотистой особой, и неплохо знала человеческую натуру, но не более того. А миссис Филпотс – прекрасный администратор и распорядитель, и очень практично мыслит. Магический бизнес довольно доходный. Нет смысла терять верный источник прибыли.
– Благодарю. вы меня утешили. А теперь – поделитесь, зачем вам понадобилось выпроваживать нас из салона? Что вы нашли?
– Ничего особенного. Так, проверила кое-какие соображения, – махнула рукой Ива.
– Соображения! Вы не будете столь любезны поделиться своими соображениями? Чтобы я не чувствовал себя дураком, водя вас от одного подозреваемого к другому лишь для того, чтобы вы могли проверять свои соображения! – неожиданно вспылил Суон.
Картина джентльмена, строго отчитывающего свою служащую прямо на улице, была довольно необычной; несколько прохожих с любопытством обернулись, а одна дама даже возмущённо прокомментировала нынешние нравы своей спутнице. Бедняжка секретарша, видимо осознавая всю бесполезность каких бы то ни было оправданий, молчала, склонив голову в шляпке с круглыми полями.
– Инспектор, я непременно поделюсь с вами всеми своими мыслями, но пока они ещё не вполне оформлены. Поговорите с Гаем Флитгейлом, и тогда мы сможем сделать какие-то выводы.
– Мы! Мы сможем сделать выводы! – фыркнул Суон, – Быть может, вам стоит поступить на службу в Скотланд-Ярд?
– Не стоит. Я вовсе не собираюсь отнимать у вас хлеб.
– Вот и чудно. А то я уж было испугался, – буркнул Суон.
Против всякого ожидания, отчитанная секретарша остановилась, вскинула на своего бранчливого начальника ясный, почти любовный взгляд, и одарила его сияющей, немного лукавой, но бесконечно безоблачной улыбкой. Как ни удивительно, тот, слегка поборовшись с собой, тоже расплылся в улыбке. Теперь картина выглядела и вовсе странной.
