Да, таким Флитгейл был инспектору даже симпатичен. Суон любил людей, увлечённых своим делом; он уважал профессионалов, и был не чужд гуманитарным интересам. Он и сам, помнится, предпринял увлекательную экскурсию по древним храмам в Бенгалии: его особенно тогда впечатлили откровенно соблазнительные изображения дев, изображённых на стенах храмов в весьма фривольных позах. Он даже собирался учить санскрит, но не успел, так как был ранен и ушёл в отставку. Иногда он жалел о том, что не продолжил свои занятия. Были и другие обстоятельства, которые не позволили ему начать учёную карьеру, но вспоминать о них Суон не любил.
За время недолгой паузы Флитгейл слегка остыл после вспышки эмоций, и вновь опустился в кресло.
– Но какое отношение это всё имеет к убийству этой… Зулейки? – спросил Флитгейл, потирая лоб.
– Собственно, никакого, – сообщил Суон, – я хотел понять, что может привести человека учёного и здравомыслящего к гадалке или к колдунье. Или как это ещё можно назвать.
– Мистер Суон, это может быть лишь отчаяние. Поверьте, когда у человека не остаётся уже никаких сил и средств для разрешения его проблемы, он готов обратиться хоть к чёрту. На кону стоит моя репутация, карьера и, главное – продолжение научных изысканий на Востоке. А это – моя жизнь, инспектор.
– Да, кажется, я вас понимаю… – задумчиво протянул Суон. – Кстати, как вы провели ночь после сеанса мисс Ивы?
– Я? Честно говоря, мне было немного не по себе после сеанса. Я зашёл в паб на Гордон-авеню. Понимаете, мне надо было выпить. Я встретил там знакомых и мы просидели до часу или около того. Кажется, я выпил лишнего. Чарльз Хот, мой однокашник, взял кэб и отвёз меня домой. Миссис Грин, что впустила вас, квартирная хозяйка, была страшно недовольна, она проснулась – я, видите ли… упал на лестнице, и она вышла, чтобы сообщить мне о том, что сейчас полвторого ночи. Простите, сэр, я довольно основательно набрался.
– Неужели сеанс мисс Ивы произвёл на вас такое впечатление? – Суон повторил вопрос, заданный вчера вдове Глейн.
– Мне трудно это объяснить. Это был слишком неожиданный опыт. Я затрудняюсь объяснить это, но я до сих пор несколько подавлен, – сумрачно ответил Гай.
– Вам повезло напиться в хорошей компании и удачно упасть, – дружески усмехнулся Суон. – Отличное алиби… Что же, мистер Флитгейл, я прошу прощения за то, что побеспокоил вас.
Суон ушёл, попутно произведя на миссис Грин столь благоприятное впечатление, что она даже заглянула к археологу посетовать, что сам мистер Флитгейл, не в пример своим знакомым такого приятного обхождения и респектабельной наружности, продолжает мусорить в гостиной, курить в постели и являться домой ночью в непотребном виде. Несомненно, подобное не доведёт доктора Флитгейла до добра!
После ухода инспектора Гай ещё раз перечитал письмо анонима, засунул его в немецкий словарь, и неожиданно решил непременно пойти к Иве. Как можно скорее, вероятно даже завтра с утра. Конечно, Фло будет в ярости. Но это уже не имело значения. У Флитгейла в мозгу уже вертелась сотня вопросов, которые стоило задать ясновидящей, но – главное! – ему нестерпимо захотелось увидеть мисс Иву. Увидеть и убедиться, что она – человек из плоти и крови, а не фантом, не бестелесный дух, не плод его больного воображения.
На следующее утро он, действительно, тщательно оделся и готов был уже покинуть комнаты, когда в дверь постучали. Миссис Грин, заглянув в гостиную, со злорадным торжеством объявила:
– К вам полиция, мистер Флитгейл. И я вас предупреждала!
Суон провёл ранее утро за составлением текущего отчёта. Граф Бёрлингтон, чувствовавший себя обязанным проявлять заинтересованность в скорейшем раскрытии дела, беспокоил самое высокое начальство, которое, в свою очередь, не давало покоя главе Департамента уголовных расследований. Тот уж, в своей обычной манере, метал громы и молнии и шумел на Суона. Нельзя сказать, будто это особо пугало старшего инспектора, но трепало ему нервы изрядно. Дело-то было практически безнадёжным. Переведя целую стопку бумаги на пустопорожний отчёт и нарисовав чащу древ, посвящённых убийству Зулейки, он по привычке виновато взглянул на фотокарточку на столе, и отправил мисс Иве телеграмму с галантным предупреждением о вечернем визите. Ему очень не хотелось признаваться кому бы то ни было в том, что он растерян, и он дал себе задание непременно придумать какой-нибудь хитрый ход, чтобы его визит к Иве ничем не походил на отчаянное обращение «хоть к чёрту» или желание «поделиться соображениями».
