И тут Гая настигла ужасная мысль. Ведь бедняжка Фло и впрямь не понимала, что её ожидает, когда она выйдет за него замуж! Он будет много работать, много ездить – пусть даже в этот обещанный, но пока совершенно не ясный ему Бейрут – и никогда не сможет обеспечить её всем тем, к чему она привыкла в доме Папати. Даже если станет профессором Лондонского университета. Вероятно, семейство Папати не оставит её без должного содержания, но она довольно быстро разочаруется в своём непредприимчивом супруге, и что тогда? Не говоря уже о том, что сам Флитгейл теперь не был совершенно уверен в том, что жизнь без Флоренс невозможна. Когда она была рядом, несомненно, ему было приятно. Но как только она уходила, он с облегчением погружался обратно в свой собственный мир, дорогие ему привычки и драгоценную работу. Собственно, как они оказались помолвлены? Флитгейл помнил это смутно. Это явно была идея Фло. Тогда Гай ещё не умел противостоять её кипучей энергии и энтузиазму, а Флоренс – прехорошенькая девушка, привыкшая безотлагательно удовлетворять свои капризы.
Что же будет, когда она станет замужней дамой?
Впрочем, доктор Флитгейл не смог додумать эти мысли до какого-то логического конца, поскольку в дверь внизу вновь постучали, теперь – бодро и требовательно, и через минуту миссис Грин впустила в гостиную невысокого, плотно скроенного господина с усами, который незамедлительно представился как инспектор Суон.
Суон не без интереса разглядывал гостиную. Ему в последнее время везло на странные гостиные – тёмная и загадочная у Ивы, похожая на лавку старьёвщика – у Зулейки, а теперь эта, в которой царил неприкосновенный, священный хаос кабинета учёного. Книги лежали повсюду: Раскрытые, закрытые и заложенные другими книгами, кругом исписанные листы бумаги, какие-то старинные манускрипты и свитки. На столе у окна лежали древние глиняные и каменные таблички, обломки деревянных дощечек, какой-то мусор, аккуратно завёрнутый в папиросную бумагу.
– Мистер Флитгейл, позвольте мне задать вам пару вопросов.
Гай, в халате, с невыспавшимся и несчастным лицом, несколько суетливо вскочил из кресла, с сомнением огляделся, обнаружил кресло, на котором книг было навалено поменьше, и поторопился переложить их на каминную полку, предлагая инспектору сесть.
– Вы были знакомы с миссис Робинсон, или мадмуазель Зулейкой, как она имела обыкновение себя называть? – спросил инспектор, пристраиваясь в старом, неудобном кресле с продавленным сидением.
– Нет, не был. Хотя я, кажется, догадываюсь, о ком вы. Вероятно, это та роскошная особа, которая была у графа Бёрлингтона, два дня назад, такая… в перьях. Я знаю, что её убили – видел в газетах. Что-то о «воссоединении с духами».
– Совершенно верно. Так вы не были с ней знакомы?
– Нет, я вообще никогда не имел знакомств в этом кругу, – сказал Гай, и тут же спохватившись, нахмурился.
– Но вы, кажется, были знакомы с мисс Ивой, которая именно вас пригласила за стол для спиритического сеанса? – Суон решил воспользоваться замешательством собеседника.
– Да, но это вышло совершенно случайно… – начал оправдываться Гай, чувствуя, что ему самому противно от вынужденных увёрток. – Не так давно я попал в одну крайне неприятную ситуацию, сэр, и мне порекомендовали обратиться к мисс Иве, как человеку, который может… дать совет. И я был у неё накануне.
– И кто же дал вам такую рекомендацию? – поинтересовался Суон.
– Это был мой знакомый, который однажды обращался к мисс Иве по деликатному делу… Это обязательно, называть его?
– Нет, пожалуй, нет. И что, мисс Ива дала вам совет?
– Да, пожалуй… – без энтузиазма откликнулся Флитгейл.
– Зачем же вы пошли на сеанс к графу Бёрлингтону?
– Мисс Ива пригласила меня. Послушайте, инспектор, мне как-то неловко рассказывать об этом. Право же, моя проблема весьма специфическая: я потерял из виду одного своего коллегу, с которым работал в нубийской экспедиции, я ведь археолог, вы знаете. И мне было очень важно выяснить – что с ним, где он… Ну, хорошо, – сам себя перебил Гай, ловя иронический взгляд Суона, – этот человек присвоил некоторые находки экспедиции, и я не могу смириться тем, что редчайшие предметы находятся неизвестно где.
Флитгейл преобразился внезапно: Апатию и сонливость как рукой сняло. Он энергично встал, прошёлся по комнате пружинистым шагом, и заговорил:
– Поймите, инспектор, я посвятил пять лет жизни раскопкам этого величественного памятника. Это удивительный некрополь, к которому примыкает более современный городской квартал; на площади около… да, простите. Я просто хотел сказать, что это очень важная работа, которая ещё перевернёт наше представление о древней истории. Многие находки вы уже можете видеть в Британском Музее. И подобных экспонатов могло бы быть больше, если бы не отвратительный поступок доктора Купера! Эти свидетельства древности, хранящие прикосновения рук наших предков, эти тексты и произведения великих мастеров, должны принадлежать просвещённой общественности, а не сумасшедшим одиночкам!
